Изображение создано при помощи модели Шедеврум
С начала XXI века в мировых университетах произошел качественный сдвиг – фокус сместился с передачи специализированного знания на эмоциональное благополучие студентов. Это явление носит название «терапевтического университета». Он превращает мировые институции высшего образования в пространство, где забота о психологическом здоровье подчас превалирует над задачами интеллектуального развития. О феномене психологизации университета в новой статье проекта IQ Media «Терапевтический язык: тотальная экспансия» размышляет социолог Оксана Михайлова.
Оксана Михайлова
Доцент кафедры анализа социальных институтов Факультета социальных наук НИУ ВШЭ, исследователь психотерапевтической культуры.
Содержание:
Корни терапевтизации университетов многочисленны и сложно переплетены. С одной стороны, это отражение более широкого культурного сдвига в позднемодерных обществах — того, что социологи называют «подъемом терапевтического».
Тотально психологизируется все: отношения на работе, дружба, любовь, общение отцов и детей. В условиях неопределенности психологические дисциплины получили монополию на объяснение человеческих переживаний. «Psy-профессионалы» — психологи, психиатры, психотерапевты, популяризаторы психологии — стали главными авторитетами и помощниками в осмыслении людьми собственного существования. При этом множество объективных факторов, влияющих на человеческую жизнь, — экономических, социальных и других, оказались заслонены индивидуальными проблемами людей.
С другой стороны, мировая образовательная политика создала благодатную почву для терапевтизации.
Расширение в мире доступа к высшему образованию, увеличивающее долю студентов из неблагополучных семей, наряду с очевидными плюсами, заключало в себе и парадоксальное явление — психологизацию социального неравенства.
Структурное неблагополучие стало интерпретироваться на Западе как эмоциональная уязвимость, нехватка самооценки и низкие ожидания. Социальная справедливость в западных странах оказалась подменена терапевтическим вмешательством.
Катализатором терапевтизации университетов стала и их неолиберальная трансформация. Превращение студентов в потребителей образовательных услуг кардинально изменило отношения в вузе. В условиях, когда университеты зависят от платы за обучение и рейтингов студенческой удовлетворенности, они вынуждены конкурировать за клиентов, предлагая не только качественное образование, но и «поддерживающую среду».
Показательно, что в британской системе оценки качества преподавания три из шести ключевых метрик основаны на удовлетворенности студентов, измеряемой через опросы. Поскольку лишь университеты с высоким рейтингом в Великобритании могут взимать максимальную плату, связь между удовлетворенностью студентов и коммерциализацией учебных заведений становится очевидной.
В этой логике благополучие студента — не просто этическое обязательство, но и рыночный императив.
В новой конфигурации субъектные позиции преподавателей вузов изменились. Все чаще их видят в роли не столько интеллектуальных наставников и носителей специализированного знания, сколько в роли «агентов благополучия», призванных эмоционально поддерживать студентов и управлять их чувствами. Такая роль требует значительных инвестиций в эмоциональный труд.
Преподаватели вынуждены выстраивать материнскую по своей сути позицию — «заботливое исполнение», когда они не просто учат, но постоянно спрашивают себя: «Достаточно ли я делаю, чтобы помочь?».
Исследования показывают, что некоторые педагоги готовы делиться личными номерами телефонов со студентами для круглосуточной поддержки. В этой логике неуспех студента интерпретируется как недостаточная забота со стороны преподавателя.
Такая трансформация профессиональной идентичности имеет глубокие последствия. Преподаватель перестает быть прежде всего носителем «профессионального знания». Вместо этого он становится источником «терапевтического авторитета», чья задача — сделать обучение максимально комфортным.
Для учащихся же неуклонно формируется позиция «уязвимого студента». В терапевтической культуре позднего модерна предполагается, что все мы потенциально уязвимы, а хрупкость психики — универсальная характеристика человека. Студенты все чаще описываются в терминах психоэмоциональной хрупкости, «риска» и неспособности справляться без психологического вмешательства.
Понятно, что учащиеся оценили преимущества этой позиции. Исследования студенческих запросов на продление сроков сдачи работ показывают использование эмоционального языка. Учащиеся пишут, что «не справляются», чувствуют себя «разбитыми», создают детальные «эмоционализированные самопрезентации». Причем успешные стратегии передаются между студентами и встраиваются в их поведенческий репертуар. Это явление можно назвать «аффективным стратегированием» — целенаправленным использованием терапевтического языка для получения преимуществ в академической среде.
В этой логике статус жертвы предоставляет определенный культурный капитал. Позиция уязвимого студента может быть одновременно и желаемой, и выгодной.
Одна из ключевых проблем терапевтического университета — феномен «концептуального расползания» уязвимости: ее значения становятся все более диффузными, размытыми. Серьезные психические заболевания ставят в один ряд с неопределенными отсылками к «проблемам с ментальным здоровьем» или «ментальным трудностям». Такое смешение означает, что массовые самоотчеты студентов о «проблемах с психическим здоровьем» могут служить основанием для терапевтического ответа, без необходимости формального диагноза.
Нормальные психологические переживания — вроде тревоги на фоне адаптации к новой академической среде или изменений в жизни — теперь рассматриваются как состояния, требующие терапевтической поддержки.
Трансформация затрагивает и содержание обучения. В терапевтическом университете формируется «куррикулум самости».
«Куррикулум самости» — образование, центрированное не на предмете, а на самом студенте, сфокусированное на эмоциях в ущерб идеям.
Лежащая в основе этого подхода идея состоит в том, что традиционное университетское образование по своей природе эксклюзивно, поскольку предполагает знакомство со сложными идеями, вызывающими тревогу у студентов. Задача преподавателя в этой логике — уменьшить негативные переживания из-за учебы. Отсюда — распространение «триггерных предупреждений» перед потенциально чувствительным материалом, который может вызвать дистресс у учащихся.
В результате интеллектуальная дискуссия в университетском образовании серьезно ограничена. Многие учащиеся не хотят или не могут выразить свои мысли перед сокурсниками и преподавателями. Стремление создать «безопасные пространства», защищающие студентов от «неудобного знания» и мнений, которые могут противоречить их собственным, сужает пространство критического диалога. Так формируется «педагогика комфорта»: идея о том, что университетское образование должно помогать студентам чувствовать себя хорошо. Но на этом фоне происходит редукция критического мышления.
Терапевтический дискурс трансформирует и практики оценивания. Формируется «культура лести», где студенческие работы чрезмерно хвалятся, позитивные аспекты гипертрофируются, а конструктивная критика ограничивается. В этой системе координат любая неудача может восприниматься как усиление уязвимости.
Однако, когда лесть становится нормой, происходит инфляция оценок. За последние восемь лет в Англии, согласно статистике, почти на 90% выросла доля выпускников, получающих диплом с отличием первой степени. Культура лести умиротворяет студентов и повышает рейтинги удовлетворенности.
Терапевтическая культура не замечает множества факторов — социальных, экономических, политических, культурных, влияющих на жизнь человека. Вместо этого он сам назначается виновным во всех своих жизненных трудностях, и ему предстоит в одиночку нести свое бремя.
Психологизация устойчивости (resilience) — популярного в образовательной политике концепта — иллюстрирует эту тенденцию. В неолиберальной логике устойчивость — это индивидуальная способность справляться с невзгодами через личные усилия. Это часть более широкого неолиберального дискурса, который возлагает на людей всю ответственность за их жизненный выбор, без всякого учета объективного социально-политического контекста. Когда говорят, что студенты из неблагополучных семей могут преуспеть «вопреки всему», если будут стараться и развивать устойчивость, фокус смещается со структурных неравенств на характер человека.
Альтернатива терапевтическому университету — отнюдь не игнорирование эмоций в образовании и не отказ от заботы о студентах, а «педагогика дискомфорта».
Критическая педагогика признает, что подлинное образование не может быть только комфортным. Неудобные вопросы, оспаривание собственных предположений, встреча с идеями, которые вызывают тревогу или гнев, — неотъемлемая часть интеллектуального роста.
Задача университета в этой перспективе — не только и не столько тренировка адаптации. Важно сформировать у молодых людей способность к рефлексии, критическому мышлению, самосознанию и пониманию связей с обществом.
Редактировала Ольга Соболевская
В подписке — дайджест статей и видеолекций, анонсы мероприятий, данные исследований. Обещаем, что будем бережно относиться к вашему времени и присылать материалы раз в месяц.
Спасибо за подписку!
Что-то пошло не так!