Opus Humanum (человеческий труд) в повседневной жизни. Сгенерировал А.В. Хархурин с помощью системы искусственного интеллекта Qwen3
Креативность обычно процветает в условиях, поддерживающих внутреннюю мотивацию, и угасает при исключительно внешней мотивации. При этом профессия чаще ассоциируется с первым видом мотивации, а хобби – со вторым. Почему для творческого мышления крайне важно разделять работу и самореализацию вне ее, размышляет в новой колонке спецпроекта «Одиссея креативности» поэт, художник, исследователь творческого мышления Анатолий Хархурин.
Анатолий Хархурин
Доцент Департамента психологии факультета социальных наук НИУ ВШЭ, директор Лаборатории языковых, межкультурных и творческих компетенций, руководитель проекта «Ключи к полилингвальному, межкультурному и творческому образованию» в Научном центре мирового уровня «Центр междисциплинарных исследований человеческого потенциала».
Профессия зачастую связана с внешним мотиватором, в то время как хобби – с внутренним. Трудовая деятельность прежде всего помогает нам зарабатывать деньги. Иногда мы выбираем профессию по душе, но нередко под воздействием рациональных факторов.
Кого из вас родители не направляли по траектории обучения, которая должна была привести к «уважаемой» профессии, будь то экономист, юрист, доктор или айтишник – в зависимости от исторического и экономического контекста? А кто из вас не жалуется психологу, что, получив эту «уважаемую» профессию, всю жизнь занимаетесь нелюбимым делом?
Причину этого описал Карл Роджерс в теории Я-концепции.
Согласно теории, у человека есть реальное «я», отражающее то, как он видит себя в данный момент, его настоящее восприятие своих качеств, способностей, чувств и поведения. Это истинная природа человека. В то же время человек развивает в себе идеальное «я» – каким он хотел бы себя видеть. Оно выявляет стремления, амбиции и качества, которые человек считает желательными и значимыми для себя.
Идеальное «я» формируется под воздействием долженствования – убеждений и требований, которые человек считает обязательными для себя. Точки отсчета здесь – социальные нормы, семейные установки, ожидания окружающих, а также собственные представления о необходимых качествах.
Если руководствоваться долженствованиями, а не своими истинными чувствами, желаниями и потребностями (а многие так и живут – отсюда и «уважаемая», но нелюбимая профессия), то реальное и идеальное «я» расходятся. Так мы теряем аутентичность, связь с самими собой и, как следствие, чувствуем внутренний дискомфорт, неудовлетворенность жизнью, тревогу. А в экстремальных случаях – приобретаем психические расстройства.
Проблема в том, что мы подменяем свои истинные желания и потребности тем, что важно для других людей, но выдаем их за свои.
Корень зла здесь не в том, что мы делаем что-то неприятное или неинтересное, а в том, что мы убеждаем себя, что нам это нравится.
Как в том известном эксперименте, проведенном в конце 1950-х годов американским психологом Леоном Фестингером и его коллегами. Он отмечал, что мы чувствуем психологический дискомфорт, когда наши убеждения противоречат нашему поведению, – это и есть тот самый когнитивный диссонанс. Чтобы уменьшить дискомфорт, мы можем попробовать вести себя иначе, но чаще мы меняем свои убеждения, чтобы оправдать поведение. Хотите пример?
Классика: вы едите фастфуд, но знаете, что это вредно. Это идеальная почва для когнитивного диссонанса: поведение и убеждения противоречат друг другу. Чтобы уменьшить диссонанс, можно изменить поведение и перестать питаться в забегаловках. Но большинство из нас меняют убеждения, оправдывая привычку к фастфуду (например, забегаловка как раз по пути, и можно поесть «дешево и сердито»).
Итак, Леон Фестингер и Джеймс Карлсмит предложили участникам эксперимента выполнить скучное и монотонное задание: в течение часа перекладывать деревянные катушки на подносе или поворачивать деревянные ручки на доске, – задачи специально сделали максимально скучными и бессмысленными. После их выполнения исследователи попросили участников сказать следующим испытуемым, что задание было интересным и увлекательным. Конечно, это был обман. За эту ложь им предлагали либо 1 доллар, либо 20 долларов (что в 1950-е годы было приличной суммой). Спустя какое-то время участников попросили оценить, насколько задание понравилось им на самом деле.
Те, кто получил 20 долларов, отметили, что задание было скучным, объяснив свое поведение (обман) тем, что им заплатили 20 долларов. У них диссонанса не было: маленькая ложь за 20 баксов – кажется, ничего страшного.
Те же, кто получил только доллар, отметили, что задание было вполне увлекательным. Почему? Сумма была незначительной и не могла полностью оправдать ложь, и у них возник когнитивный диссонанс, который они уменьшили, изменив свое восприятие задания, – уверяя самих себя, что оно не было занудным.
Мы меняем свои убеждения или восприятие ситуации, чтобы снизить дискомфорт из-за когнитивного диссонанса. Но в результате мы предаем свои истинные желания. Проблема с «уважаемой», но ненавистной профессией не в том, что мы ее выбрали вопреки своим желаниям, а в том, что мы себя убедили, что ее нужно любить и что она должна приносить удовольствие.
Я сейчас не говорю о тех счастливчиках, которые выбрали профессию по душе, занимаются ей всю жизнь и получают от этого наслаждение. Если честно, я таких не знаю, да и мне ближе идея менять род деятельности каждые 15-20 лет. Мы страдаем именно от того, что под влиянием надуманных стереотипов считаем, что работа должна нас радовать. Но ведь труд, приносящий стабильный доход, – разве это не может само по себе приносить удовлетворение? Если кто-то нам платит за работу, значит, мы делаем что-то им нужное!
Важно не руководствоваться клише и отделять профессию от хобби. Ведь любимые занятия помогают нам реализовывать наши желания, безотносительно Трудового кодекса и ожиданий работодателя. И прекрасно иметь профессию, приносящую хороший доход, который, в свою очередь, позволит нам быть независимыми и заниматься всем, чем угодно, ни на кого не оглядываясь, – нашими хобби.
Искусство как хобби позволяет нашему таланту раскрыться. Искусство как профессия ставит его в зависимость от целой толпы паразитирующих на нем.
Но тут нужно четко осознавать еще одну установку: мы нередко считаем, что хобби – что-то несерьезное, из разряда развлечения и отдыха. Вот работа – это серьезно, ей положено посвящать свое время, отдавать свои ресурсы. Она основа основ – ей мы зарабатываем на жизнь. А хобби – это так, проведение досуга. Одна моя знакомая продает сантехнику, а в свободное время рисует. Но никто не воспринимает ее как художника – в сознании друзей она успешный продавец унитазов.
Основное определение хобби состоит в том, что человек занимается им не для обеспечения достатка, а для самореализации.
А кто сказал, что самореализация менее значима, чем заработок? Я утверждаю обратное.
Поэтому для того, чтобы человек чувствовал себя счастливым, нужно четко отделять профессию от хобби, осознавать важность того и другого и развивать себя в нескольких направлениях, – быть, как Леонардо.
Редактировала Ольга Соболевская
В подписке — дайджест статей и видеолекций, анонсы мероприятий, данные исследований. Обещаем, что будем бережно относиться к вашему времени и присылать материалы раз в месяц.
Спасибо за подписку!
Что-то пошло не так!
