Две правды в одной голове. Сгенерировал А.В. Хархурин с помощью системы искусственного интеллекта QWEN3
В предыдущей колонке мы говорили о неоднозначности и о том, почему способность выдерживать ее лежит в основе креативного мышления. И ключевой вопрос здесь – в том, способен ли человек долго оставаться в ситуации, где ответа нет. Как научиться терпимее относиться к неопределенности, в новой колонке спецпроекта «Одиссея креативности» пишет исследователь креативного мышления, поэт и художник Анатолий Хархурин.
Анатолий Хархурин
Доцент Департамента психологии факультета социальных наук НИУ ВШЭ, директор Лаборатории языковых, межкультурных и творческих компетенций, руководитель проекта «Ключи к полилингвальному, межкультурному и творческому образованию» в Научном центре мирового уровня «Центр междисциплинарных исследований человеческого потенциала».
Думаю, многих интересует вечный вопрос, как развить толерантность к неоднозначности. Очевидно, она формируется через опыт взаимодействия с неопределенными ситуациями.
Если ребенку дают пространство для поиска и не требуют сразу «правильного» ответа, он учится выдерживать неоднозначность. Если же среда требует определенности и наказывает за ошибки, формируется стремление быстро давать ответ и закрывать ситуацию. Это напрямую связано с ранним опытом контроля, тревоги и отношения к ошибке.
Здесь важную роль играет стиль воспитания. Исследовательница Диана Баумринд различает четыре стиля по уровню требований и уровню поддержки со стороны родителей.
При авторитетном стиле воспитания ребенок получает рамки, внутри которых можно пробовать, ошибаться и пересматривать ответы. В такой среде он учится не спешить с выводами, удерживать несколько вариантов и проверять их, не избегая неопределенности. Таким образом, толерантность к неопределенности формируется там, где есть одновременно и структура и свобода поиска.
Важно отметить, что толерантность к неопределенности – не фиксированная черта характера, а регулируемая способность. Она развивается через практики, в которых человек сознательно остается в ситуации неопределенности.
Среди полезных практик – работа с открытыми задачами, креативные упражнения, взаимодействие с представителями других культур и социальных групп.
Например, исследование, проведенное в нашей лаборатории, показало, что полилингвизм и межкультурный опыт развивают толерантность к неопределенности, которая, в свою очередь, улучшает креативное мышление.
Знание нескольких языков и культур постоянно помещает человека в ситуацию неоднозначности. Одно и то же явление может иметь разные значения и интерпретации.
Знаете жест итальянцев, когда они поднимают щепотку пальцев вверх? Это эквивалент фраз «Да что ты хочешь?», «Что тебе надо?». А у арабов тот же жест значит – «Подожди, не спеши». Существуют омографы – слова, которые одинаково пишутся, но означают совершенно разные вещи. Так, английское gift – «подарок» – в немецком звучит отнюдь не празднично: это «яд, токсин». А есть еще и «ложные друзья переводчика». Например, слово magazine в английском, в отличие от русского, никак не связано с продажей товаров, – это «журнал».
Эмпирические данные показывают, что этот опыт влияет на креативность через изменение отношения к неоднозначности.
Полилингвизм и поликультурализм снижают нетерпимость к неоднозначности, уменьшают страх перед неясными ситуациями. В результате человек легче остается в ситуации поиска, не стремится к первому попавшемуся ответу, а ищет креативное решение.
Важно, что здесь работает именно медиаторный механизм. Культурный и языковой опыт сами по себе не делают человека более креативным. Они меняют отношение к неопределенности, а это уже открывает возможность для дивергентного мышления (человек ищет много разных ответов на один вопрос).
Действительно, культурная среда играет ключевую роль, поскольку задает допустимый уровень неоднозначности. В монокультурной среде чаще доминируют единые нормы и интерпретации, что усиливает стремление к однозначности. Общество с более жесткой, иерархичной структурой формирует когнитивный стиль, ориентированный на однозначность, – мы обсуждали это в предыдущей колонке. В таком обществе все неоднозначное – почти угроза.
В поликультурной же среде человек постоянно сталкивается с различиями в смыслах, нормах и способах интерпретации. Это требует удерживать несколько точек зрения одновременно, что нормализует множественность интерпретаций, уменьшает страх неопределенности и формирует привычку работать с альтернативами.
Покажу это на собственном примере. Пять лет моей аспирантуры в Нью-Йорке я работал в Бруклинском колледже, и вся моя лаборатория под руководством Артура Рибера, рассуждая о Палестино-израильском конфликте, однозначно поддерживала Израиль. Потом я начал работать в Американском Университете Шарджи, где студенты безусловно поддерживали Палестину. Я увидел воочию, что существуют диаметрально противоположные точки зрения, разные правды, и каждая в своем информационном пузыре кажется неоспоримой. А урок, который я вынес из этого опыта, – толерантность к неоднозначности. Поэтому в тренинге для учителей PICK, разработанном в нашей лаборатории, мы, наряду с развитием креативных и языковых компетенций, фокусируемся на межкультурной компетенции – способности понимать различные точки зрения и становиться посредником в конфликтах между ними.
К сожалению, наш тренинг еще не достиг широких образовательных кругов. Современное образование часто все еще опирается на модель конвергентного мышления, где ценится поиск единственно правильного ответа. Такая логика формирует установку на быстрый выбор и минимизацию неопределенности. Нас нередко учат отсекать альтернативы. Это усиливает склонность к преждевременному «закрытию» задачи и снижает толерантность к неоднозначности. В результате неопределенность начинает восприниматься не как ресурс для мышления, а как ошибка или угроза.
Недавно мой папа поймал меня на том, что я считал правомочными две противоположные точки зрения на все тот же конфликт. Но для меня это совершенно естественное состояние мышления – у него есть много названий: амбивалентное, диалектическое, янусианское (в честь двуликого Януса). Суть его в том, что в сознании прекрасно сосуществуют две противоположные точки зрения. Как в буддийской максиме, описывающей шуньяту (абсолютную пустоту или нирвану): нет ни солнца, нет ни не-солнца. Этот принцип описывает состояние отсутствия предмета и отсутствия его отсутствия. Последнее необходимо, так как отрицание предмета предполагает его наличие. Так, в теологических дискуссиях о существовании бога атеисты, отрицающие его, по сути допускают, что он может быть. В моем сознании две противоположности могут развиваться параллельно, не конфликтуя друг с другом.
Это то, чего требует творческая деятельность: способности долго не определяться, пересматривать гипотезы и работать с противоречиями.
Так что ключевой вопрос – в том, какой тип задач должен доминировать в образовательной среде: репродуктивный, ориентированный на правильный ответ, или творческий – с множественностью решений. Это плавно переводит нас к следующему циклу статей о проблемах современного образования и их креативного решения.
Редактировала Ольга Соболевская
В подписке — дайджест статей и видеолекций, анонсы мероприятий, данные исследований. Обещаем, что будем бережно относиться к вашему времени и присылать материалы раз в месяц.
Спасибо за подписку!
Что-то пошло не так!
