Как креативность процветает в условиях неопределенности

Многие люди испытывают чувство экзистенциального страха в ситуации неопределенности: что и как будет завтра? Но для некоторых эта ситуация – источник творческих возможностей. Исследователь креативного мышления, поэт и художник Анатолий Хархурин в новой колонке спецпроекта «Одиссея креативности» размышляет о принятии состояния неопределенности и его роли в креативном мышлении.

Анатолий Хархурин

Доцент Департамента психологии факультета социальных наук НИУ ВШЭ, директор Лаборатории языковых, межкультурных и творческих компетенций, руководитель проекта «Ключи к полилингвальному, межкультурному и творческому образованию» в Научном центре мирового уровня «Центр междисциплинарных исследований человеческого потенциала».

Содержание:

Неоднозначность: источник тревоги – и творчества

Помните, во время пандемии мы не могли предсказать, что будет завтра. Сможем ли мы отправиться в путешествие, не закроют ли границы, да и вообще, можно ли будет просто выйти из дома. Дальше – больше: сколько человек в современном мире остались без привычных опор?

Наверное, многие страдают от такой экзистенциальной неопределенности, но для некоторых эта ситуация становится полем творческих возможностей.

В психологии есть понятие – толерантность к неоднозначности. В ситуации неоднозначности речь идет о наличии нескольких равноправных интерпретаций одного и того же стимула при том, что не задан критерий выбора.

Значение термина «неоднозначность» в разных областях может варьироваться, но везде речь идет об одном принципе: есть несколько возможных смыслов, и неясно, какой из них выбрать.

В лингвистике это ситуация, когда слово или фраза имеют несколько значений. Например, слово «замок» может означать и крепость, и устройство на двери. А бывают и слова, совмещающие противоположные значения. Например, фразу «запустить проект» нельзя правильно понять без контекста, поскольку слово «запустить» может фиксировать как начало процесса («Мы запустили спутник»), так и его приостановку («Ты совсем себя запустил!»). Или классический пример синтаксической неоднозначности – фраза «Я видел человека с биноклем», где невозможно сразу понять, у кого был бинокль – у говорящего или у того человека. В том и в другом случае только контекст позволяет выбрать интерпретацию.
В философии – это проблема того, к чему именно относится высказывание и при каких условиях оно истинно.
В праве – это ситуация, когда закон можно трактовать по-разному, и требуется интерпретация. Например, в суде одна и та же формулировка закона о самообороне может быть использована защитой, чтобы доказать, что человек действовал, спасая свою жизнь (он чувствовал реальную угрозу своей жизни или здоровью), и обвинением – чтобы показать, что он превысил допустимые пределы.

Интересный пример в этой связи – Тора, комментаторы которой иногда приходят к диаметрально противоположным толкованиям иудейского закона. Например, принцип «око за око» в буквальном прочтении – требование физического возмездия, как настаивает караимская традиция. А в раввинической интерпретации – это денежная компенсация.

В психологии восприятия неоднозначность проявляется в оптических иллюзиях. Что вы видите на знаменитой картинке внизу – отвернувшуюся от зрителя молодую даму или пожилую женщину в профиль?

То есть существует ситуация конкурирующих интерпретаций без заданного правила выбора.

Здесь принципиально четко понять, что неопределенность – это не когда мы чего-то не знаем, а когда мы не можем однозначно интерпретировать то, что знаем.

Во всех этих случаях неоднозначная ситуация может вызывать тревогу, что на физиологическом уровне запускает реакцию угрозы: растет возбуждение, учащается сердцебиение, активируется миндалевидное тело, включается гормональная система стресса. Возникает напряжение, на которое человек может реагировать двояко. Рассмотрим эти сценарии.

Упростить и закрыть вопрос. Или удерживать несколько интерпретаций?

Первый сценарий – быстро снять напряжение: найти объяснение, упростить, закрыть вопрос. Это признаки нетерпимости к неоднозначности – термин ввела американо-австрийский психолог Эльза Френкель-Брунсвик в своих исследованиях фашистской личности и этнических предрассудков. В ее экспериментах дети с более выраженными предубеждениями хуже справлялись с неоднозначными стимулами. Они дольше думали, реже меняли точку зрения и фиксировались на ответе, первом пришедшем на ум.

Исследовательница выяснила, что проблема не в самой неоднозначности, а в реакции на нее. В книге «Авторитарная личность» она вместе с коллегами определила нетерпимость к неоднозначности как часть более общего когнитивного стиля, в соответствии с которым мир должен быть простым, однозначным и подчиненным четким правилам. Эта черта связана с ригидным мышлением, стремлением к простым ответам и избеганием противоречий. Противоречия вызывают тревогу, неоднозначность воспринимается как угроза. Человек старается как можно быстрее «закрыть» ситуацию и свести ее к простому объяснению.

Второй сценарий – наоборот, не закрывать ситуацию, удерживать несколько интерпретаций и продолжать рассматривать альтернативы.

Это и есть толерантность к неоднозначности – склонность воспринимать двойственные ситуации как желательные.

То есть получается, что одни люди воспринимают неопределенность как угрозу, а другие – спокойно или даже как продуктивный вызов.

Человека с толерантностью к неоднозначности отличают гибкость мышления, открытость к новому опыту и готовность идти на риск. Как мы видим – это именно те черты, которые присущи креативной личности.

Как неопределенность стимулирует креативность

Творческая деятельность в принципе протекает в условиях неоднозначности: неполная, противоречивая информация, неясные критерии и неизвестный результат. В таких задачах нет четкого алгоритма, – человеку нужно самому выстраивать смысл по ходу дела. Именно поэтому неопределенность запускает ключевые процессы креативности.

Толерантность к неоднозначности работает как механизм саморегуляции творческого процесса. Она позволяет не избегать неопределенности, а оставаться внутри нее и работать с ней на протяжении всей задачи.

Как показывают исследования, на уровне процесса это проявляется как вовлеченность (человек остается в задаче и продолжает поиск) и выносливость (он преодолевает дискомфорт, связанный с неясностью, и не спешит с ответом). Такие люди

дольше работают со сложными задачами,
остаются открытыми к альтернативам,
проявляют внутреннюю мотивацию к поиску нового,
чаще находят нестандартные решения.

В сознании таких людей формируется «поле вариантов» – важный аспект дивергентного мышления, одного из основных механизмов креативного мышления. Например, в тестах креативного мышления Торренса есть даже специальный критерий – преждевременное «закрытие» задачи (premature closure) и фиксация на первом найденном ответе.

Нейрокогнитивные механизмы толерантности к неоднозначности

Ведущую роль в этих процессах играет лобная доля. Она помогает удерживать несколько вариантов и не спешить с выводами. Рабочая память и когнитивная гибкость позволяют контролировать внимание и тормозить преждевременные интерпретации. Аффективный же компонент связан с лимбической системой, которая регулирует тревогу.

То есть толерантность к неопределенности можно описать как координацию обработки информации и регуляции эмоций.

Но если терпимость к неоднозначности действительно лежит в основе креативного мышления, возникает вопрос: можно ли ее развить – или мы остаемся заложниками своего воспитания, образования и культурной среды?

Об этом мы поговорим в следующей колонке.

Редактировала Ольга Соболевская