Изображение создано при помощи нейросети
Еще недавно публичность для ученого считалась чем-то факультативным – полезным, но необязательным. Сегодня она все чаще встроена в научную работу. Не потому, что «надо быть в медиа», а потому что без внешней проявленности исследования могут просто не найти ни аудитории, ни партнеров, ни продолжения. Об этом в статье размышляет эксперт по научным коммуникациям, доцент факультета географии Высшей школы экономики Надежда Пупышева.
Надежда Пупышева
Доцент и руководитель группы коммуникаций факультета географии и геоинформационных технологий НИУ ВШЭ, автор каналов по научной коммуникации
Содержание:
Сколько медийности нужно ученому? Честный ответ: столько, сколько нужно его задачам, и столько, сколько он сам готов выдержать.
Важно научиться смотреть на публичность не как на цель или добродетель, а как на инструмент. Любой инструмент должен быть соразмерен задаче и подходить для ее выполнения.
Вспомним пример про неуместность забивания гвоздей микроскопом. В той же мере бессмысленны попытки объяснить законы Ньютона дошкольнику языком академического учебника.
Похожая логика работает и в научной коммуникации. Социальные сети, публичные лекции, комментарии в СМИ, экспертные колонки, участие в подкастах и других мероприятиях, создание медиапроектов – это разные инструменты. Они решают разные задачи и требуют неодинаковой степени вовлеченности.
По сути, вопрос «Сколько публичности нужно?» на деле превращается в другой: «Какие формы публичности действительно работают на мои научные задачи и мое развитие?». Вместо «мое» ставьте то, что вам нужно: проект, тему, команду, организацию или конкретную персоналию.
Да, можно разрешить себе не использовать все доступные инструменты сразу, отказаться от лишнего – и при этом не выпадать из повестки.
Эффективная научная коммуникация заключается не в максимальной видимости, а в точном попадании. Это касается и аудитории, и формата общения.
За 20 лет работы с научными, научно-образовательными организациями и наукоемким бизнесом я пришла к нескольким устойчивым выводам.
Во-первых, публичность почти никогда не является проблемой сама по себе. Проблемой оказывается ее отсутствие или, наоборот, несоразмерность, когда ожидания, задачи и ресурсы не совпадают. Еще одна частая ошибка связана с несистемной работой. Команда или отдельный исследователь на протяжении нескольких месяцев активно занимаются коммуникациями и пиаром, не видят быстрых результатов, выгорают и в итоге полностью прекращают эту работу.
Другая боль связана с эмоциональной реакцией на неудачный опыт. Так, одна некорректная публикация в СМИ может вызвать настолько сильное разочарование, что человек решает полностью закрыться от внешнего взаимодействия. Часто эмоции избыточны, хотя и журналисты порой действительно упрощают, сокращают или смещают акценты. Нередко это часть их профессиональной логики и ограничений формата.
При работе со СМИ важно не уходить в крайности, а выстраивать более устойчивую и предсказуемую модель сотрудничества: договариваться о форматах, уточнять ключевые формулировки, постепенно формировать круг «своих» медиа и журналистов.
Публичность – это не разовый акт, а процесс, в котором неизбежны ошибки. Но именно регулярность и накопленный опыт делают его рабочим инструментом. Зачастую трудность – не в самой публичности, а в отсутствии устойчивого и профессионального подхода к ней.
По собственному опыту взаимодействия с разными командами и учеными отмечу: при системной и корректной работе публичность может начать помогать вам, вашей теме и команде в средне- и долгосрочной перспективе – обычно через два-четыре года.
Обратите внимание на формулировку «может начать помогать». Уместно сравнение со спортом: если вы регулярно тренируетесь и набираетесь опыта в соревнованиях, то с каждым годом растет вероятность, что вы сможете занимать все более высокие места. Шансы на победу будут увеличиваться. Конечно, регулярные тренировки не гарантируют всех триумфов и тем более сразу. Но без них не добиться высоких результатов.
Отмечу, что есть темы и проекты, где важнее не публичность, а тишина и профессиональная проявленность. Речь не о личном бренде, а о живой профессиональной позиции: понятной роли в профессии, ясных ценностях и подходе к работе, стиле коммуникации, инициативности и готовности брать на себя ответственность. Публичность может быть частью этого, но далеко не всегда является обязательной.
Во-вторых, универсальных решений не существует. Невозможно «внедрить публичность» по шаблону: одинаковые рекомендации дают разный результат в зависимости от стадии карьеры, типа исследования, институционального контекста и личных особенностей ученого.
Совсем недавно в Институте океанологии им. П.П. Ширшова РАН я провела семинар «Сколько публичности нужно ученому?». Аудитория спрашивала, что именно можно сделать в части развития медийности молодому сотруднику научной организации, что можно рекомендовать конкретному научному институту и пр. Сходу ответить невозможно – нужно вникать в нюансы. Но как минимальный ориентир для организации или команды я бы порекомендовала такие показатели:
В-третьих, подчеркну, что публичность работает только тогда, когда она честно связана с содержанием.
Рост публичности важно сопровождать развитием экспертности.
Другие примеры тоже есть. Но попытки компенсировать дефицит содержания за счет внешней активности редко оказываются успешными. Псевдонаучные или поверхностные конструкции со временем распознаются, а репутационные потери могут быть невосполнимы.
В-четвертых, важно соединить рефлексию и действие. Сначала стоит честно ответить себе на несколько вопросов:
Такая работа неизбежно затрагивает личные установки, способы мышления и реакции на внешнюю оценку. Поэтому развитие публичности и коммуникаций часто невозможно без внимания к психологическим аспектам и развития мышления.
Добавим к рефлексии системное действие: изучать возможности и инструментарий научных коммуникаций, искать, пробовать, ошибаться, развиваться. Делать снова и снова.
По возможности – делегировать часть задач, оставаясь на руководящей и экспертной позиции.
В-пятых, при развитии публичности важно понимать, с кем мы говорим и какого эффекта ожидаем от коммуникации. Если мы видим в собеседнике не оппонента, а носителя иной логики и опыта, нам проще выстраивать содержательный диалог.
Разные аудитории неодинаково смотрят на одну и ту же тему:
Покажу на примере. На факультете географии и геоинформационных технологий разработали новое интерактивное приложение «Рейтинг регионов по уровню климатических рисков». Если говорить о конкретных кейсах с разными аудиториями, их вопросы будут принципиально отличаться:
Понимание этих различий может стать ключом к тому, чтобы публичность действительно работала, а не превращалась в формальное присутствие.
В-шестых, развитие публичности во многом определяется условиями конкретного проекта или гранта. Если там зафиксированы ключевые показатели эффективности в части коммуникаций, их нужно воспринимать как рабочую задачу и планировать соответствующие ресурсы.
Если же формальных требований нет, решение о выходе в публичное поле остается за исследователем или командой. Далее важно исходить не из внешнего давления или моды на публичность, а из целей проекта, доступных ресурсов и готовности системно заниматься коммуникациями.
То есть публичность – либо обязательство, либо осознанный выбор.
Предлагаю ориентироваться на два простых вопроса: зачем вам публичность? И какой ее объем вы готовы выдерживать?
При ответе на вопрос «Зачем?» важно отвечать конкретно: найти партнеров, привлечь финансирование, повлиять на повестку, собрать команду и пр. Разные задачи требуют разного уровня и форматов публичности.
Ответ на вопрос об объеме публичности будет фокусироваться на ресурсах – времени, внимания, эмоциональной энергии. Если вы не готовы регулярно писать, выступать или давать комментарии, лучше выбрать один устойчивый формат, чем пытаться быть везде.
Не существует «правильного уровня публичности» для всех ученых или команд. Некорректно сопоставлять несравнимое: молодого исследователя с руководителем института, теоретика с прикладным разработчиком и пр.
В качестве резюме. Медийности должно быть достаточно, чтобы ваши научные результаты доходили до тех, кому они нужны. Ее не должно быть так много, чтобы она мешала производить эти результаты.
Остальное – вопрос настройки и практики. Иногда – смелости войти в публичное поле. Порой – мудрости из него частично выйти. Оба решения являются нормальной профессиональной позицией.
Не обязательно проходить этот путь через собственные ошибки и разочарование. Работа с публичностью, развитие коммуникаций – это отдельная профессиональная область. Можно обратиться к специалисту по научным коммуникациям: даже одна консультация помогает выстроить более осмысленную стратегию. Если ресурсы позволяют, делегируйте это направление, сохраняя за собой экспертную роль и управленческое видение. Но в любом случае оставайтесь внимательными к процессу и результатам. Ведь без качественного и востребованного продукта, проекта, без вашей личной экспертности пиар и коммуникации сами по себе не обеспечат научных результатов, продаж или инвестиций.
В подписке — дайджест статей и видеолекций, анонсы мероприятий, данные исследований. Обещаем, что будем бережно относиться к вашему времени и присылать материалы раз в месяц.
Спасибо за подписку!
Что-то пошло не так!
