Изображение создано ИИ
Университетская среда может раскрывать и усиливать внутреннее стремление человека преподавать, и тогда обучение студентов становится делом жизни. Педагогическая карьера социолога Максима Маркина в ВШЭ стартовала еще в годы учебы, в 2010-м, и успешно развивается. Как наращивать педагогическое мастерство, чему на самом деле учат в университете и какие форматы занятий наиболее эффективны – в новом интервью спецпроекта «Преподаю в Вышке».
Максим Маркин
Старший преподаватель кафедры экономической социологии департамента социологии НИУ ВШЭ, директор Центра по работе с абитуриентами факультета социальных наук (ФСН) Высшей школы экономики.
Содержание:
– Максим Евгеньевич, вы работаете в НИУ ВШЭ с 2008 года и за эти годы преподавали массу курсов. В чем для вас заключается ценность преподавания?
– Среди интересных мне видов деятельности преподавание стоит на первом месте. Мне нравится преподавательская работа. Как бы пафосно это ни звучало, мне важно сеять «разумное, доброе, вечное». Я с уважением отношусь к коллегам, занятым в индустрии, но, если бы мне приходилось считать, скажем, потребление йогуртов в городе N, мне бы не хватало осмысленности деятельности.
Еще один важный мотив: благодаря преподаванию я что-то вкладываю в других людей, и им это нравится, видится полезным. В преподавательской работе есть социальный эффект.
– Значит, с одной стороны, у вас есть внутренняя мотивация к преподаванию, а с другой стороны, вы видите результаты своего труда, его социальный эффект, причем в разных аудиториях – от школьников до аспирантов.
– Верно, я много работаю со школьниками (веду профориентационные занятия, читаю научно-популярные лекции, занимаюсь олимпиадами), веду в бакалавриате базовые и углубленные учебные курсы по экономической социологии. Ранее преподавал в магистратуре и сейчас готовлю новый магистерский курс по полевым экономико-социологическим исследованиям. Для аспирантов-социологов я когда-то вел мастер-классы по навыкам преподавания. Плюс – на ФСН есть проектные группы, в которых обязательно участвуют аспиранты, и в этом формате я тоже тесно работаю с ними.
– Сейчас карьеру преподавателя можно начинать еще в бакалавриате, работая в качестве учебного ассистента. Для молодых педагогов в Вышке есть поддерживающая среда. Как стартовала ваша карьера?
– Во время учебы в магистратуре можно было вести семинары для студентов бакалавриата. Вадим Валерьевич Радаев всегда давал сильным младшим коллегам такую возможность. С первого курса магистратуры, с 2010 года, я вел семинары по экономической социологии у студентов бакалавриата факультета экономики (так тогда назывался факультет). Сейчас я ежегодно веду такой курс для студентов факультета экономических наук (ФЭН).
Кстати, в момент поступления в Вышку я не думал об академической карьере, а хотел заниматься бизнесом, хотя тогда слабо себе представлял, что это такое. Но в ВШЭ мне очень понравилось, как нам читали курсы. Мне было действительно интересно и в бакалавриате, и в магистратуре.
По поводу поддерживающей среды все просто. Я включался в разные студенческие активности и видел, что старшекурсники начинают вести занятия. Я понял, что тоже хочу этого, и подошел к Вадиму Валерьевичу с вопросом: «Можно и мне преподавать?». Он ответил: «Максим, вам – конечно, можно». Пользуясь случаем, хочу искренне поблагодарить Вадима Валерьевича – моего учителя.
Сейчас я немного включу социолога. Экономисты, в основном, рассматривают наши потребности как врожденные. Социологи возражают: потребности во многом формируются средой.
– Преподаватель университета постоянно саморазвивается, повышает квалификацию: посещает курсы, читает дополнительную литературу. Каков ваш рецепт саморазвития в преподавании?
– Есть известная фраза: «Если хочешь разобраться в теме, расскажи ее другому». Если вы хотите по-настоящему понять тему или текст, обсудите их со студентами. Когда я учился в бакалавриате, мы организовывали текстологические семинары. На программе по социологии всегда много обсуждают тексты, но нам этого показалось недостаточно. Мы, студенты, собирались и приглашали экспертов-преподавателей.
Я всегда хожу на лекции и семинары к коллегам. Появляется новая тема – и хочется посмотреть, как коллега ее препарирует. Либо я слышу хорошие отзывы о преподавателе – и тоже иду. И моя дверь всегда открыта!
Педагоги, которые в свое время учили нас, оказали на меня огромное влияние. У одних я что-то заимствовал (помимо Вадима Валерьевича Радаева, большую роль сыграла Светлана Юрьевна Барсукова), а в случае с другими понимал, что так делать не буду, и это тоже полезный опыт. Ходите на занятия к коллегам – смотрите и слушайте, как делают другие!
– Каковы для вас главные результаты преподавательского труда? Чтобы человек остался в науке или пошел в индустрию?
– Оба результата одинаково хороши. Я могу на своем примере показать, как может быть интересно учиться. На первом занятии я всегда говорю студентам: «Коллеги, я сделаю все, чтобы вам было а) интересно, б) – полезно». Дальше история простая. Конечно, на экране будет формула расчета оценки, но главное – не оценки, а интерес к предмету. Нужно показывать, что тебе интересно, и людям тогда становится интересно вместе с тобой.
Еще один момент – к теоретическим курсам у студентов порой возникают вопросы: «Зачем мне все это? Если я устроюсь на работу и где-нибудь процитирую теорию Карла Маркса, разве мне будут платить больше?». Приходится показывать, что если вы хотите получить лишь прикладные навыки, то высшее образование вам не нужно (всегда есть, например, бухгалтерские курсы). Теоретические дисциплины нужны, чтобы трансформировать ваше мышление, чтобы мозг работал.
Существует проблема: студенты сейчас не очень хотят читать тексты. Они рассчитывают, что содержание статьи перескажет нейросеть. Но ведь у статей всегда были абстракты (краткие резюме), и кажется, что абстракт, написанный автором, лучше, чем тот, что наваял ИИ. Тем не менее, у студентов возникает вопрос: «Зачем читать 20 страниц статьи, если можно прочитать страницу, которую выдала нейросеть?». И им непросто объяснить, что из статьи мы вытаскиваем не набор фактов, а логику аргументации.
– Как вы объясняете студентам ценность чтения научных текстов?
– На примере художественной литературы. Мы читаем «Войну и мир» не для того, чтобы узнать, что Наташа Ростова вышла из пункта А в пункт Б и там встретила Пьера. Ценность романа Толстого не в этом. В науке – нечто похожее. Разве в социологическом исследовании вам реально интересно то, какая доля респондентов в 1980-е или в 1990-е считала так-то? Важнее то, что иллюстрирует это число. Это проверка каких гипотез, эмпирическая верификация чего?
Я всегда предупреждаю, что нужно будет читать тексты объемом 15-20 страниц, и прошу студентов прочитать один текст к каждому семинару. И в целом это удается. Есть, разумеется, те, кто не читает, но обязательно есть и ядро, которое читает. Другой вопрос – как этому способствовать.
– И как же?
– В целом эта история зиждется на инициативе. Как-то на дискуссии, организованной проектом по развитию преподавательского мастерства, Вадим Валерьевич Радаев рассказывал о принципах научного руководства в ВШЭ. Согласен со всеми пунктами – в том числе, с тем, что нужно работать с теми студентами, которые проявляют интерес. Если у младшего коллеги есть интерес, он должен пытаться его реализовать, проявлять активность. Когда я был студентом, можно было предлагать самые разные инициативы. Хочешь обсудить текст по экономической социологии – приходишь на кафедру: «Нас тут пять человек, мы хотим устроить семинар». И преподаватели никогда не отказывали.
Но бывает и так, что инициативы у студентов никакой. А кто-то еще и выражает недовольство: «Почему вы это не сказали, то не сказали?». Хочется возразить: «А спросить?». Мы же не в боулинг играем, когда перед нами лишь одна игровая дорожка. Будучи студентом, я не знал, что можно попросить преподавателей выступить экспертами на семинаре с обсуждением текста, но я догадался подойти к ним, и оказалось, что так можно. Спросить про те или иные практики студенты всегда могут.
– Надо ли стараться работать со всей аудиторией на лекции или достаточно тех, кому действительно интересно?
– Я работаю с теми, кому интересно. Я готов зажигать, но это должен быть взаимный процесс. Ко мне на занятия часто приходят вольнослушатели с других программ, из других групп. Кто-то из них спрашивает: «Можно включаться в обсуждение?», и я, конечно, разрешаю – я не считаю, что это ущемляет права кого-то другого.
– Важно ли прибегать к интерактиву, задавать вопросы в зал?
– С одной стороны, на лекции нужно работать с аудиторией. Есть профессора, люди большой науки, которым, наверное, все должны внимать, даже если они будут что-то говорить в режиме монолога, уткнувшись в свои записи. Но у меня нет звездной болезни, и я не считаю, что аудитория должна внимать каждому моему слову. Я должен как-то заинтересовать слушателей – у меня активная позиция.
С другой стороны, я категорически против того, чтобы ударяться в другую крайность – мол, студенты привыкли листать соцсети и якобы не могут долго концентрировать внимание, поэтому давайте не будем читать лекции. Давайте все-таки расставим границы! Правила задают преподаватели, а студенты играют по ним.
Я чем-то делюсь, закидываю вопросы в зал. Правда, если в нем сто человек, большого интерактива не получится, но хотя бы что-то делать надо.
– Как успешно вести семинары?
– Я стремлюсь максимально чередовать их форматы. У меня обычно выстроено так: на одном семинаре идет обсуждение текста (возможны вариации – иногда я говорю: «У меня нет вопросов, пойдем по вашим вопросам», а порой подчеркиваю: «У меня сегодня есть жесткий план»), а следующий семинар будет интерактивным. Причем интерактивы – разные. Это могут быть опросные данные, транскрипты интервью, с которыми нужно поработать. Еще один формат – «кино как социологический текст». Для социологов художественные фильмы – способ изучения повседневности. С моей точки зрения, для этого отлично подходят советские фильмы, например, «Служебный роман» Эльдара Рязанова.
– Фильм про трудовые ценности, трудовые отношения.
– Не только. Даже в мелочах он о многом рассказывает. Самохвалов в исполнении Олега Басилашвили ставит на машину дворники во время дождя, и я спрашиваю студентов, почему он так делает. Далеко не все знают, что дворники были дефицитом, их воровали. Поэтому дворники снимали в хорошую погоду и ставили во время дождя. А в картине «Берегись автомобиля» Рязанова персонаж Андрея Миронова, работник торговли, продает героине Галины Волчек импортный магнитофон. Речь идет о том, чтобы «придержать» его. Я спрашиваю студентов, что это значит. Дело в том, что, если посетительница магазина откажется купить товар за названную продавцом завышенную цену, он выставит его на прилавок по официальной цене, и его вмиг купит кто-то другой. То есть это легальная поставка, но дефицитная, желающих купить много. Когда мы говорим о неформальной экономике в СССР, я показываю студентам эпизоды из «Берегись автомобиля», и они видят, как это работало.
Или мы разбираем бюрократию. Есть научное и обыденное понимания этого явления. По Максу Веберу, бюрократия – это рациональная форма управления. А в короткометражке «Жених с того света» Леонида Гайдая высмеивается бюрократия в обыденном понимании, как негативное явление. Я показываю фильм студентам, и они начинают понимать, как это устроено. После просмотра я спрашиваю, почему тогда до сих пор бюрократия остается самой распространенной организационной формой. Здесь, мне кажется, у студентов появляются интерес и понимание. Я использую такой прием – посмотрели комедию, затем я задаю фундаментальный вопрос по теме, и идет его обсуждение.
Следующий формат семинара – деловые игры. Мы с руководителем департамента прикладной экономики ФЭН Светланой Борисовной Авдашевой придумали игру про отношения торговых сетей и поставщиков. Студенты делятся на команды и ведут торг (они должны договориться, по какой цене будет поставлена продукция). В игре зашита четкая экономико-социологическая механика, и, если ты ее не понял, ты проиграешь. После игры студенты обычно говорят, что переосмыслили тему. То есть одно дело – прочитать текст, понять теорию, а другое дело – деловая игра, возможность разобраться на практике.
Еще один формат семинаров основан на разборе кейсов. Это тоже хорошо заходит студентам. Они решают реальные задачи, которые когда-то решал я в рамках прикладных проектов.
Итак, семинары максимально разнообразны по форматам, но важно не уйти в развлечение как таковое. Сильные студенты, которых в Вышке много, приходят на занятия не для этого, а чтобы получать знания. Разнообразие и веселые моменты на занятиях должны включаться не в ущерб теме.
При этом я достаточно жесткий преподаватель. У меня легко получить неуд. Если вы не ходили на занятия, сложно сдать курс на высокую оценку. Но в целом я ставлю много высоких оценок. Считаю, что, если человек заслужил наивысший балл, его надо ставить. Среди студентов Вышки много олимпиадников, и большое число высоких оценок не удивительно.
– Важно ли найти ключ к каждому? Скажем, к тем студентам, которые пишут под вашим руководством курсовые и дипломные работы?
– Не уверен, что я должен искать ключи. Если человек пришел с готовностью работать, мы с ним работаем. Если ему ничего не надо, зачем на него тратить силы? Студенты – взрослые ответственные люди, и бегать за ними не стоит. Смысл преподавательской работы в том, чтобы «сеять разумное, доброе, вечное». А всходы зависят, скорее, от самих студентов.
В подписке — дайджест статей и видеолекций, анонсы мероприятий, данные исследований. Обещаем, что будем бережно относиться к вашему времени и присылать материалы раз в месяц.
Спасибо за подписку!
Что-то пошло не так!
