Изображение создано при помощи модели Шедеврум
Еще несколько лет назад главным ориентиром для сотрудников и компаний был work-life balance — идея о том, что между работой и личной жизнью нужно выстраивать четкий баланс. Но в 2026 году рынок труда все чаще говорит уже о другой модели — work-life fit, то есть «работе, встроенной в жизнь».
Гибридный график, удаленка, постоянная связь через мессенджеры и развитие ИИ постепенно размывают границы между офисом и личным временем. Для одних это становится свободой и возможностью жить гибче, для других — ощущением, что работа никогда не заканчивается. Вместе с Татьяной Кожевниковой, научным руководителем программы «Корпоративное благополучие: стратегии, показатели, практики», кандидатом экономических наук, автором книг, спикером, ментором, директором по управлению персоналом с опытом работы более 25 лет, разбираемся, что такое work-life fit, почему этот подход стал новым HR-трендом и может ли он действительно работать без выгорания.
Work-life fit — это подход, при котором работа не противопоставляется личной жизни, а подстраивается под нее. Вместо жесткого разделения «работа с 9 до 18» и «жизнь после офиса» человек выстраивает более гибкую модель, где профессиональные задачи, личные дела, отдых и саморазвитие могут переплетаться.
Например, сотрудник может днем сходить на тренировку или к врачу, а вечером — закончить проект. Или работать из другого города, совмещая задачи с путешествием и семейной жизнью.
При этом work-life fit — не круглосуточная занятость, а возможность самостоятельно управлять своим временем и форматом работы.
Татьяна Кожевникова считает, что сама идея тесного переплетения работы и жизни не всегда является проблемой.
«Если человек занимается на работе тем, что улучшает жизнь окружающих людей, приобретает новые знания и компетенции, общается с коллегами и руководителями, которых уважает и ценит, то работа перестает восприниматься как неизбежное зло, которое “сокращает жизнь на 8 часов”. Работа становится жизнью, которая дает положительные эмоции и оставляет незабываемые впечатления», — уверена эксперт.
По словам Татьяны Кожевниковой, смешение работы и личной жизни воспринимается негативно прежде всего тогда, когда человек не любит свою работу и занимается ей исключительно из необходимости.
Популярность этой модели напрямую связана с изменениями на рынке труда. Пандемия ускорила распространение удаленной работы, а развитие цифровых сервисов окончательно показало, что многие задачи можно выполнять из любой точки мира.
Кроме того, сотрудники стали иначе смотреть на карьеру. Для нового поколения работников важны не только зарплата и должность, но и возможность встроить работу в собственный образ жизни: уделять время семье, путешествиям, здоровью и хобби.
Компании тоже вынуждены адаптироваться. На фоне дефицита кадров гибкость становится важным конкурентным преимуществом HR-бренда. Возможность работать удаленно, самостоятельно выбирать график или не привязываться к офису помогает бизнесу удерживать сотрудников. При этом эксперты считают, что дело не только в моде на гибкость.
«Work-life fit отражает реальные изменения на рынке труда, которые связаны с распространением ИИ и роботов. Пока только офисные профессии позволяют полностью интегрировать работу с жизнью. Но с развитием роботов, компьютерного зрения и интернета вещей на многих промышленных и транспортных предприятиях люди смогут работать из любой точки, дистанционно управляя оборудованием, поездом или беспилотным летательным аппаратом», — говорит Татьяна Кожевникова.
По ее словам, сегодня на гибкие форматы могут рассчитывать около 20% работников в России, однако в будущем эта доля будет расти.
Часто кажется, что работа, встроенная в жизнь, — это история исключительно для айтишников, маркетологов и сотрудников креативных индустрий. Но эксперты считают, что модель намного шире.
«Work-life fit применим для всех сотрудников, которые искренне вовлечены в свою работу и не “выключают мозг”, выходя за проходную», — отмечает Татьяна Кожевникова.
Эксперт приводит примеры самых разных профессий. Начальник смены на заводе может в выходные думать о том, как сократить процент брака или снизить затраты на ремонт оборудования. Медицинский работник — смотреть профессиональные лекции или обсуждать сложные случаи с коллегами вне рабочего времени.
При этом степень смешения работы и личной жизни зависит от отрасли и конкретной должности. Например, в сфере туризма, гостеприимства или организации мероприятий сотрудники часто остаются на связи практически постоянно. А вот для работников производств с высоким уровнем риска, наоборот, критически важно полноценное восстановление после смены.
«Для каждой отрасли и даже каждой должности надо найти правильное соотношение взаимопроникновения работы и личной жизни. Единого рецепта, подходящего всем, здесь нет», — напоминает Татьяна Кожевникова.
Для работодателей новая модель становится не только способом привлечения сотрудников, но и инструментом повышения вовлеченности.
Компании постепенно уходят от жесткого контроля рабочего времени и начинают оценивать результат, а не количество часов за компьютером. Одновременно растет число корпоративных практик, которые помогают встроить личную жизнь в рабочую среду.
Татьяна Кожевникова отмечает, что многие прогрессивные компании уже создают инфраструктуру, где сотрудник может решать часть личных задач прямо в течение рабочего дня.
«В некоторых компаниях прямо на их территории находятся фитнес-клубы, салоны красоты и поликлиники, которые сотрудники могут посещать в рабочее время. Нет жесткого контроля за временем начала и окончания рабочего дня, а также обеденного перерыва», — рассуждает эксперт.
Кроме того, работодатели развивают внутренние сообщества — спортивные клубы, волонтерские проекты, корпоративные театры, музыкальные группы или киберспортивные команды. Такие форматы помогают людям чувствовать большую вовлеченность и эмоциональную связь с компанией.
Главный риск work-life fit — постепенное исчезновение личных границ. Когда сотрудник постоянно отвечает на сообщения, проверяет почту ночью и берет задачи в отпуск, гибкость может превратиться в хронический стресс.
По мнению экспертов, ключевое отличие — в добровольности.
«Эта модель работает нормально, пока она является свободным выбором самого работника», — говорит Татьяна Кожевникова.
Например, человек может сам решить доделать проект на выходных в спокойной обстановке или ответить на письмо в отпуске, если чувствует ответственность за результат. Но если постоянная доступность становится обязательным требованием компании, это приводит к тревожности и выгоранию.
«Если человек хочет полностью абстрагироваться от рабочих вопросов, но его коллеги и руководители продолжают требовать быть на связи, готовить какие-то материалы, отвечать на запросы, то именно в таких ситуациях и возникает выгорание и тревожность», — предупреждает Татьяна Кожевникова.
Эксперт считает, что полностью разделить работу и жизнь в современном мире уже не получится. Но человек может сам определить комфортную степень их пересечения и обозначить свои границы.
Скорее всего, work-life fit станет одной из базовых моделей организации труда в ближайшие годы. Развитие ИИ, автоматизации и дистанционного управления постепенно делает работу менее привязанной к конкретному месту и времени.
Одновременно компании будут вынуждены искать баланс между гибкостью и защитой сотрудников от перегрузки. Поэтому на рынке труда все большее значение будут иметь не только зарплаты, но и качество корпоративной культуры, уровень доверия и отношение работодателя к личным границам человека.
Именно это, вероятно, станет новым критерием привлекательности работодателя в эпоху, когда работа все сильнее становится частью повседневной жизни.
В подписке — дайджест статей и видеолекций, анонсы мероприятий, данные исследований. Обещаем, что будем бережно относиться к вашему времени и присылать материалы раз в месяц.
Спасибо за подписку!
Что-то пошло не так!
