Изображение создано при помощи модели Шедеврум
Энергетический переход и «чистые» технологии — ветряки, электромобили и солнечные панели — невозможны без доступа к критическим минералам. Как доступность лития, кобальта и никеля влияет на развитие низкоуглеродных технологий, международную торговлю и выбросы углекислого газа, обсудили эксперты на открытом семинаре Международной лаборатории исследований науки и технологий (ЛИНТ) ИСИЭЗ и Института экономики природных ресурсов и изменения климата.
Что общего у смартфона, ветряка и электромобиля? Для этих устройств нужно минеральное сырье в объемах, которые ранее не требовались человечеству, подчеркивает доцент Университета Султана Кабуса (Оман) Нуркан Килинч-Ата.
Амбициозные планы по достижению углеродной нейтральности к 2050 году, о которых сегодня много говорят политики и активисты, упираются в ограничения имеющегося у человечества объема минеральной базы. Политики и активисты говорят, а компании давно делают: уже созданы миллиардные мировые рынки оборудования для «зеленых» технологий, таких как солнечные панели, ветряки и аккумуляторы, что лишь усиливает давление на ограниченные запасы редких металлов вроде лития, кобальта и никеля.
Переход от ископаемого топлива к возобновляемой энергии требует колоссального роста добычи полезных ископаемых: электромобилю нужно в шесть раз больше минеральных ресурсов, чем автомобилю с двигателем внутреннего сгорания. Наземной ветряной турбине необходимо в девять раз больше минералов, чем газовой электростанции аналогичной мощности.
При этом рынок критических минералов уже сегодня сталкивается с колоссальным давлением, и в ближайшие 5–10 лет эксперты прогнозируют устойчивый дефицит предложения. Особенно остро эта проблема коснется лития: ожидается, что спрос на него вырастет более чем в 40 раз к 2040 году.
«Существуют риски: в ближайшее десятилетие спрос на критические минералы может существенно превысить предложение. Баланс металлов может нарушиться, что затормозит глобальный энергетический переход и усилит геополитическую зависимость от поставщиков ресурсов», – подчеркивает Нуркан Килинч-Ата.
Чтобы понять, почему одни минералы попадают в категорию критических, а другие нет, необходимо учитывать сочетание двух факторов: экономической важности, то есть необходимости минерала для ключевых отраслей, и высокого риска сбоев в поставках. Списки критических технологий в разных странах существенно отличаются и зависят от уровня развития государства и структуры его экономики.
Согласно классификации Геологической службы США по состоянию на 2025 год, к критическим могут относиться до 60 минералов, включая литий, кобальт, никель и редкоземельные металлы. Проблема борьбы за эти ресурсы усугубляется крайней неравномерностью распределения как самих запасов минералов, так и мощностей по их переработке. Достаточно сказать, что более 60 процентов кобальта добывается в Демократической Республике Конго, а около 25 процентов — в России.
Однако, как отмечает директор Института экономики природных ресурсов и изменения климата НИУ ВШЭ Игорь Макаров, добыча – это только часть проблемы, реальную власть дает именно контроль над переработкой. И здесь в игру вступает геополитика – начинается, по словам эксперта, «новая большая игра», которая напоминает борьбу за нефть в двадцатом веке, но с новыми игроками и правилами.
Ведущую роль в этом процессе уже играет Китай, который на сегодняшний день контролирует около 90% мировых мощностей по переработке редкоземельных металлов. «Китай стал доминирующим игроком в добыче и переработке редкоземельных элементов и критических минералов. Это подчеркивает необходимость интегрировать политику в вопросах обеспечения внутреннего спроса и переработки, чтобы не зависеть от внешних поставок», — подчеркивает Игорь Макаров.
Наличие минеральной базы и перерабатывающих мощностей становится предметом острой политической борьбы. Например, Украина обладает значительными запасами критических минералов, что делает ее не только геополитическим, но и ресурсным полем боя. При этом политика президента США Дональда Трампа, направленная на введение регуляторных ограничений в отношении Китая, лишь подогревает напряженность.
Россия, по словам экспертов, остается важным игроком на рынке критических минералов: она входит в число лидеров по запасам и добыче никеля, палладия, платины и золота и имеет долю более 5 процентов в мировом производстве по целому ряду позиций.
Переходя от геополитики к экономике, Игорь Макаров представил результаты исследования «Имеют ли важнейшие полезные ископаемые значение для мировой торговли экологическими товарами и низкоуглеродными технологиями?», которое проводит научный коллектив Института экономики природных ресурсов и изменения климата. Анализ данных по 34 странам, преимущественно входящим в Организацию сотрудничества и экономического развития (ОЭСР), за период с 2017 по 2023 годы показал прямую связь между импортом сырья и экспортом готовой продукции.
В качестве основы для исследования были выбраны 22 наиболее торгующихся минерала из списка критических в классификации Международного энергетического агентства. Результаты демонстрируют значительно более высокие показатели экспорта экологически чистых товаров и низкоуглеродных технологий. Проведенный регрессионный анализ подтвердил, что импорт критических минералов является статистически значимым фактором для развития «зеленого» экспорта: «увеличение импорта критических минералов на 10% приводит к росту экспорта экологических товаров примерно на 3–4%, и аналогично для низкоуглеродных технологий».
Экологическая цена энергоперехода – один из самых острых вопросов. И дело не только в деньгах.
Игорь Макаров отметил, что критические минералы не являются «зелеными» по определению, поскольку сам процесс их добычи и переработки — один из самых грязных в промышленности. В связи с этим возникает феномен так называемых экологически более мягких юрисдикций, когда добычу и первичную переработку переводят в страны с менее жесткими экологическими нормами. В результате продукт, будь то батарея или ветряная турбина, считается «зеленым», но произведен он ценой существенного экологического ущерба в другой точке планеты, что ставит под сомнение саму философию устойчивого развития.
Фундаментальное противоречие закладывается и в саму структуру рынка, где интересы импортеров и экспортеров диаметрально противоположны. Импортеры, представленные развитыми странами Европы и Азии, заинтересованы в низких ценах на сырье и стабильности поставок, стремясь к тому, чтобы минералы были доступны и дешевы. Экспортеры же (страны Африки, Латинской Америки и Россия) стремятся к тому, чтобы добавленная стоимость оставалась внутри страны. Они хотят не просто добывать и продавать, но и строить собственные перерабатывающие заводы, производить катодные материалы и даже сами батареи. Для экспортеров минералы, которые на Западе называют критическими, являются стратегическим активом, источником дохода и развития. То, что для Евросоюза или США представляет собой риск дефицита, для Конго или России является возможностью экономического роста.
В этой ситуации, по словам Нуркан Килинч-Ата, ключевыми рекомендациями для потребителей являются: диверсификация источников поставок; технологические инновации, направленные на снижение минералоемкости технологий и поиск заменителей; а также развитие систем переработки и повторного использования, то есть создание экономики замкнутого цикла, которая позволит снизить спрос на первичное сырье. Кроме того, важнейшим направлением она считает усиление стандартов ESG (англ. «environmental, social, and corporate governance» — интеграция экологических и социальных практик и принципов надлежащего корпоративного управления), чтобы снизить ущерб от добычи и риск репутационных потерь для компаний.
«Новая большая игра» за критические минералы только начинается, и ее исход определит, кто будет играть ведущие роли в пост-нефтяную эру, уверена эксперт.
Автор: Алла Мартыненко, исследователь Проектно-учебной лаборатории экономической журналистики НИУ ВШЭ
В подписке — дайджест статей и видеолекций, анонсы мероприятий, данные исследований. Обещаем, что будем бережно относиться к вашему времени и присылать материалы раз в месяц.
Спасибо за подписку!
Что-то пошло не так!
