Изображение создано при помощи модели Шедеврум
Пока в кинопрокате успешно идет семейный музыкальный фэнтезийный фильм «Буратино» Игоря Волошина, впору вспомнить о предтече этой ленты – «Приключениях Буратино» (1975) Леонида Нечаева, классике семейного кино. Особенно любопытно проанализировать тексты песен в фильме и их подтекст. Как читать эти и другие стихи без потери смысла, в колонке для IQ Media рассказывают ученые факультета гуманитарных наук НИУ ВШЭ в Нижнем Новгороде, доцент Департамента литературы и межкультурной коммуникации Мария Гельфонд и заведующая Центром иностранных языков, культур и профессиональных коммуникаций Анна Куликова.
Медленное чтение – с особым вниманием к деталям, тропам, подтексту – особый навык. Он позволяет не только глубже понять смысл прочитанного, но и получить удовольствие от чтения. Иногда такое чтение называют «глубоким» (англ. «deep reading») или вдумчивым. Канадский автор Джон Мьедема настаивает на персонализации этого процесса. А именно: читателю стоит адаптировать метод к своему индивидуальному стилю и потребностям, ритму чтения. А американский профессор Ланселот Флетчер подчеркивает, что медленное чтение призвано не столько стимулировать воображение читателя, сколько полнее раскрыть авторский замысел.
Возьмем эти мысли на заметку. Общий их знаменатель – в том, что медленное чтение позволяет изучать текст осознанно, неспешно, с эффектом погружения. Как это можно сделать в случае с поэзией Булата Окуджавы, например? А конкретно – с циклом его песен «Золотой ключик. Мюзикл», задуманных и отчасти написанных в процессе работы над фильмом «Приключения Буратино» (1975) и опубликованных только в 1993 году. Почему же не все песни Окуджавы вошли в фильм? Поделимся некоторыми своими находками.
Как и сказочная повесть Алексея Толстого, по которой снят фильм Леонида Нечаева, песни Булата Окуджавы для экранизации адресованы сразу двум аудиториям: детской и взрослой. Сюжет, персонажи – все это для детей. А вот маркеры, свидетельствующие о рефлексии поэта над историческим процессом оттепели и двумя смежными с ней историческими эпохами, – для взрослых. Особая тема размышлений Окуджавы – взаимоотношения общества и власти в различные периоды советской истории.
В «Приключениях Буратино» Нечаева прозвучало тринадцать песен. Композитором был Алексей Рыбников. А вот тексты писали два человека: Булат Окуджава (восемь песен) и Юрий Энтин (пять песен). Как вспоминал Леонид Нечаев, изначально песен Окуджавы было значительно больше – двенадцать или пятнадцать. В свою очередь, те песни, которые вошли в фильм, прозвучали в нем в сокращенной версии. Несмотря на обиду, спровоцированную этой ситуацией, Булат Шалвович впоследствии не раз возвращался к циклу песен, связанных с «Приключениями Буратино», дописывал его, уточнял замысел. В итоговый цикл «Золотой ключик. Мюзикл», опубликованный в сборнике Окуджавы «Милости судьбы», вошла двадцать одна песня.
Итак, восемь включенных в фильм песен Окуджавы – это: песня фонарщиков («Мы люди неплохие...»), песня папы Карло («Из пахучих завитушек, стружек и колечек...»), первая песня Карабаса и кукол («Я на спектакль вас приглашаю...»), вторая песня Карабаса («Считайте меня подлым...»), дуэт лисы Алисы и кота Базилио («Пока живут на свете хвастуны...»), «Поле чудес», серенада Пьеро («Утром на зорьке ранней порой...») и «Хор кукол» («У Карабаса страшный бас...»).
Окуджава с детства любил сказочную повесть Алексея Толстого. Что не удивительно: именно ровесники Окуджавы и были целевой аудиторией сказки вчерашнего эмигранта, успешно встроившегося в советский литературный процесс. Произведение Толстого публиковалось из номера в номер в газете «Пионерская правда» летом 1936 года, и более чем вероятно, что Булат Окуджава, двенадцатилетний мальчик из семьи большевиков, был преданным читателем главной детской газеты страны. Но похоже, что в подростковом возрасте Окуджава воспринимал эту повесть уже без детской непосредственности. В то время он был не просто рефлексирующим школьником, но и сочинял собственный роман. Такой читатель уже вполне мог оценить двухадресную установку сказки («для детей и взрослых») и ее потенциальную сложность. Именно эта сложность – уже в окуджавовской интерпретации – потом помешала включить в картину все песни, написанные поэтом.
Разные подходы к сказочной повести Толстого отчетливо просматриваются при сопоставлении песен разного авторства. Возьмем два пролога, открывающих фильм, – песни «Кто доброй сказкой входит в дом?» на слова Энтина и «Песенки фонарщиков» на слова Окуджавы. Первая выдержана в задорной стилистике пионерской речевки («Кто доброй сказкой входит в дом? / Кто с детства каждому знаком?»). Вторая – «Песня фонарщиков» – становится ключом к лирической составляющей фильма. Среди персонажей сказки Алексея Толстого фонарщиков нет, и рождение этого образа, по-видимому, связано с «Маленьким принцем» Антуана де Сент-Экзюпери. Первый его след обнаруживается у Окуджавы в песне «Ночной разговор» (1962): «А где же тот ясный огонь? Почему не горит? / Сто лет подпираю я небо ночное плечом. / Фонарщик был должен зажечь, да, наверное, спит. / Фонарщик-то спит, моя радость, а я ни при чем».
Очевидно, что «Песня фонарщиков» предназначалась не столько детям, сколько их родителям, – и могла восприниматься как своего рода шестидесятнический пароль.
Из «Песни фонарщиков» в фильм вошли только фрагменты. Часть же, не включенная в фильм, содержит перекличку, например, со стихотворением символиста Валерия Брюсова («Столетия – фонарики! / о, сколько вас во тьме, / На прочной нити времени, / протянутой в уме!», 1906). Без сомнения, песни Окуджавы привносят в фильм подтексты, не входившие, вероятно, в режиссерский замысел.
Еще один пример усложнения изначального смысла – «Песня папы Карло». Окуджавовский папа Карло не только создает деревянного человечка, как Демиург, но и, подобно ветхозаветному божеству, вкладывает в него надежду («Я вложу в него надежду и одежду дам»). Этот жест отсылает и к ветхозаветному вдыханию души, и к поэтическому миру Окуджавы в целом (герой его песни «Московский муравей» создает себе «богиню/ по образу и духу своему»). Акцентировано в песне и ремесло папы Карло: он шарманщик. Первый в поэзии Окуджавы монолог от лица старого шарманщика был написан намного раньше.
Выскажем гипотезу, что песни Окуджавы с их сложными подтекстами и контекстами в большей степени апеллируют ко взрослым, чем к детям. А Леонид Нечаев снимал фильм прежде всего для детей. Взрослая мудрость должна была уравновешиваться в нем стихией детского веселья.
Возможно, именно по этой причине была отклонена режиссером «Песенка Тортиллы» Окуджавы. В картине прозвучала построенная на каламбуре песня на слова Юрия Энтина («Затянулась бурой тиной / Гладь старинного пруда, / Ах, была как Буратино / Я когда-то молода»), и советы Тортиллы были связаны с личным опытом. У Окуджавы наставления черепахи обусловлены общечеловеческими ценностями и касаются устройства общества в целом. Очевидно, в его варианте песни эта героиня транслирует мудрость старшего поколения, пережившего разного рода исторические пертурбации и сохранившего верность «древней мудрости». Окуджава, в отличие от писателя Толстого и режиссера Нечаева, наделяет своих героев историческим опытом, различным для представителей разных поколений. Ключевой фигурой, в связи с которой осмыслен этот историкополитический опыт, несомненно, является Карабас-Барабас.
Разумеется, в подчеркнуто лояльной волшебной повести Толстого не могло быть антисталинских намеков. Независимо от того, кто именно выступал прототипом Карабаса в сказке, можем предположить, что Окуджава сближает его со Сталиным в восприятии потенциальных жертв «доктора кукольных наук». Первые намеки звучат в «Песне Карабаса и кукол», и, несмотря на то, что в фильме представлен подцензурный вариант припева («Да здравствует наш Карабас удалой! / Как сладко нам жить под его бородой! / И он никакой не мучитель, / А просто наш добрый учитель»), в тексте, вошедшем в сборник «Милости судьбы», последняя строка звучит иначе: «А просто наш вождь и учитель». Это характерное для песен Окуджавы сосуществование подцензурного и неподцензурного вариантов.
Сближение Карабаса со Сталиным позволяет наметить аналогию: освобождающиеся от власти своего мучителя куклы уподоблены поколению шестидесятников, которые надеются создать свой театр и вместе с тем свой мир.
Речь здесь идет не столько о реальных театрах шестидесятников, сколько о театре как о модели мироздания. При этом разные герои сказки принадлежат к разным поколениям – и поэтому в песнях Окуджавы воплощают разные интенции по отношению к возможностям и ограничениям эпохи. Надежды шестидесятников на смену отношений между властью и творческой интеллигенцией воплотились, главным образом, в песнях, не включенных в фильм. Например, во второй песне Буратино: «У нас будет праздник, и это случится, случится, / Ведь не зря его ждем и зовем... / Карабаса отправим подальше лечиться, лечиться, / Сменим адрес и всласть заживем». Юные герои мечтают и о том идеальном мире, в котором каждому воздастся по его заслугам и сверх них.
Соотносил ли Окуджава себя с кем-то из героев сказки? В текстах песен можно отметить множественные переклички со стихами Окуджавы. Сравним, например, апологию лени в «Первой песенке Буратино»: «От безделья мы взлетаем / и во сне и наяву…» со стихотворением, адресованным младшему сыну: «Мой сын, твой отец – лежебока и плут...». Особо близки к поэтическому миру Окуджавы с его блоковским образным репертуаром (прекрасные дамы, рыцари и пр.) песни Пьеро. Можно говорить и о генетической связи творчества Окуджавы с традиционным репертуаром трагического героя итальянской комедии дель арте. Связь эта проходит через личность и поэзию Александра Блока, который, с одной стороны, был прототипом Пьеро, а с другой – предшественником Окуджавы. В двух песнях Пьеро («О, если б из пламени в страшную полночь...» и «Утром на зорьке ранней порой...») иронически варьируются мотивы любовной лирики Окуджавы: воспевание женщины как воплощения идеала и в то же время бессмысленность героических усилий. Благодаря этому песни Пьеро воспринимаются почти как автопародия.
Если двум из младших героев мюзикла – Мальвине и Пьеро – свойственна трогательная шестидесятническая наивность, то Буратино осознанно выпадает из социальных норм. Он поет «Песенку протеста», последовательно бунтуя не только против опеки Мальвины («Не буду умываться / Водою ледяной, / Пускай меня боятся, / Обходят стороной»), но и против насаждаемых отовсюду азбучных истин. И если фильм Леонида Нечаева действительно тяготеет к снятию социальных противоречий, то Булат Окуджава, напротив, заостряет бунтарский характер юного героя.
Длительная история создания мюзикла, начавшаяся как минимум в 1970-х годах, и чуткость Окуджавы к «атмосфере времени» привели к тому, что итоговый текст цикла «Золотой ключик. Мюзикл» вобрал в себя несколько разных эпох.
В контексте книги 1993 года «Милости судьбы», где «Золотой ключик. Мюзикл» впервые был опубликован, он может восприниматься как своего рода эпилог – и по отношению к наивным шестидесятым, и по отношению к примиренческим семидесятым, и по отношению к бунтарским восьмидесятым.
Неизменной остается балансировка между надеждой на чудо («Дом просторный и теплый построим под самое небо. / Вот и крыша в жару и мороз! / Будет вдоволь у нас и похлебки и белого хлеба, / гиацинтов, тюльпанов и роз») и понимание его невозможности («Я обошел весь белый свет! / Чудес на свете больше нет…» – заключающая мюзикл песенка Джузеппе). Эта двойственность конструирует поэтический мир Окуджавы. Вероятно, именно поэтому он назвал мюзикл «Золотой ключик». Вынесенный в заглавие волшебный предмет становится символом надежды, даже если надеждам сбыться не суждено.
О других произведениях поэтов 20 века, их смысле и подтекстах можно подробно поговорить с Марией Гельфонд в ходе онлайн-курса по медленному чтению, который стартовал в ВШЭ и включает несколько независимых модулей. Курс научит осмысленно читать произведения русской классики. Кроме того, программа дает навыки цифровой эвристики для профессионального пользования электронными библиотеками. Записаться на новый модуль программы можно уже сейчас.
Редактировала Ольга Соболевская
В подписке — дайджест статей и видеолекций, анонсы мероприятий, данные исследований. Обещаем, что будем бережно относиться к вашему времени и присылать материалы раз в месяц.
Спасибо за подписку!
Что-то пошло не так!