Изображение создано при помощи модели Шедеврум
Плавный и продуманный переход к новой модели высшего образования обусловлен массой причин, в том числе – необходимостью достичь технологического лидерства, ситуацией на рынке труда и противоречиями в вузовской системе. Продление пилотного проекта до 2030 года и расширение числа университетов-участников до 17 – важный этап реформы системы. Каковы преимущества новой модели, в том числе, для вузов-первопроходцев, – IQ Медиа рассказал заведующий лабораторией «Развитие университетов» НИУ ВШЭ Нияз Габдрахманов.
Нияз Габдрахманов
Доцент Института образования НИУ ВШЭ, заведующий проектно-учебной лабораторией «Развитие университетов» Института образования Высшей школы экономики, академический руководитель магистерской программы «Управление в высшем образовании».
– Нияз Камилевич, есть ли понимание того, как будет выглядеть новая система вузовского образования? Существует представление, что это частичное возвращение к советской модели высшего образования. Но, по-видимому, это будет синтез того лучшего, что было в советской системе образования, и опыта последних десятилетий (работы по болонской системе)?
– Единого механизма нет. Регулятор в лице Министерства науки и высшего образования РФ фактически предоставил вузам-пилотам карт-бланш, чтобы они придумали в системе высшей школы нечто новое относительно того, что существует сейчас и что было в прошлом. Поэтому нельзя сказать, что то, что предлагается университетам, является либо возвращением к советской системе, либо адаптацией болонской системы к текущим реалиям. Это, скорее, поиск того, что, по мнению университетов, важно для выполнения их ключевых миссий: образовательной, научной и третьей миссии (вклада вуза в социально-экономическое и культурное развитие общества). Поэтому проводить какие-либо прямые аналогии, наверное, не стоит. Но в любом случае, когда человек придумывает что-то новое, он опирается на свой личный опыт и опыт, который накоплен в других образовательных и научных организациях.
Пилотный проект по переходу на новую модель высшего образования – попытка поиска совершенно нового, но с опорой на то, что уже есть. И у советской, и у болонской модели (которую весьма условно можно так назвать) есть несомненные преимущества, но есть и недостатки. Те, кто сейчас работает над созданием новой модели, идут по принципу, что нужно взять от прежних моделей самое лучшее и отказаться от вещей, не представляющих ценности.
– Предполагается, что будет базовое высшее и специализированное высшее образование, от советской системы новая модель может взять фундаментальность, а от высшей школы последних десятилетий – гибкость и вариативность программ. Каковы другие возможные плюсы новой модели? Очевидно, она даст вузам больше академической свободы для создания программ, отвечающих рынку труда?
– Среди таких плюсов, во-первых, действительно академическая свобода, а во-вторых – ресурсы. Реализация образовательных программ в рамках «пилота» стоит больше и дает больше финансовых и других возможностей для вузов, которые их реализуют. Университеты следуют определенным правилам – образовательным стандартам, и у вузов-участников «пилота» в этом смысле больше свобод.
У участников «пилота» – больше возможностей в плане креатива, поиска новых форматов, определенных академических свобод.
Во многих университетах, в том числе, тех, которые попали в пилотный проект, работают команды опытных управленцев, исследователей и преподавателей, с амбициями и идеями, которые благодаря вхождению в проект, надеюсь, удастся реализовать.
– Среди выработанных единых подходов, очевидно, – формирование фундаментального ядра и более тесная связь вузов с работодателями?
– Действительно, большинство университетов-участников «пилота» пошли по такому пути: формирование некоего единого ядра (единых модулей на первых курсах; это обязательная, фундаментальная часть образовательных программ, призванная обеспечить высокое, стандартизированное качество подготовки специалистов на первых курсах) и большая практико-ориентированность.
Предполагаются более тесная связь высшей школы с индустрией, выведение большего количества часов на стажировки и определенная профилизация на старших курсах. Иначе говоря, первые модули осваиваются большинством студентов, а дальше идет профилизация по направлениям подготовки.
– В проекте заложены гибкие сроки обучения в зависимости от сложности направления подготовки – от 4 до 6 лет. Например, в сфере туризма и гостеприимства можно учиться четыре года, а на наукоемких специальностях – шесть лет.
– Отличительная особенность проекта – это пока отсутствие четкого понимания сроков обучения.
Сейчас, с одной стороны, идет риторика о необходимости сокращения сроков обучения. Это продиктовано прежде всего потребностями рынка труда – работодатели не готовы долго ждать, много инвестировать в образование и подготовку кадров, поэтому они, скорее, выступают за сокращение сроков обучения.
С другой стороны, университеты чаще заинтересованы в увеличении сроков обучения, связанном прежде всего с фундаментальностью, большей академической нагрузкой и повышенными возможностями, которые есть у студентов для погружения в профессию.
Здесь пока нет готового ответа. И пока есть ощущение, что будет определен перечень направлений, реализующих образовательные программы по длинному сценарию, и ряд направлений – по короткому.
– С бакалавриатом – вернее, его преемником – понятно. А какова будет длительность обучения на программах специализированного высшего?
– Вышесказанное относительно сроков обучения (отсутствие готового ответа) касается и базового высшего образования, и специализированного высшего. Мировой опыт говорит о том, что в ряде стран есть годичные программы магистратуры, а есть магистерские программы, которые длятся три года. Это главным образом обусловлено тем, что короткие программы – скорее, прикладные (или часто это подготовка управленческих кадров). А подготовка студентов, больше ориентированных на научную траекторию (академический трек), подразумевает более длинные образовательные программы.
Вариативность сроков обучения позволит найти баланс между потребностями экономики, стандартами качественного образования и интересами студентов.
– Бакалаврские программы порой критиковали за поверхностность, новые программы могут быть более фундированными. По сути, проект позволит повысить качество образования там, где это необходимо?
– В принципе все реформы, проводимые регулятором, прежде всего ориентированы на повышение качества образования. Главное, чтобы речь не шла о простом переименовании, ведь даже классическую лекцию можно вести в абсолютно разных форматах (хоть она и называется лекцией!). Во-вторых, создание базовых кафедр тоже призвано улучшить качество образования через усиление связи с рынком труда. В университетах появляются базовые кафедры ключевых работодателей – так, в НИУ ВШЭ это распространенная практика. В вузах, скажем, банки создают свои базовые кафедры, участвуют в образовательном процессе.
– А есть и базовые кафедры институтов Академии наук – например, в Вышке у факультета химии, факультета географии.
– Верно. Да, есть программа «Приоритет-2030» (ВШЭ в ней участвует), проект «Передовые инженерные школы», где одним из критериев является софинансирование (мера позволяет привлечь внебюджетные средства от бизнеса для реальных технологических проектов). И это порождает конкретные мотивы для того, чтобы университетам больше и чаще взаимодействовать с индустриальными партнерами.
На стыке взглядов работодателей и академических сотрудников на то, как должен строиться образовательный процесс, и рождается новая модель, призванная улучшить качество образования.
Добавлю, что качество образования можно измерять абсолютно разными метриками. Стоит отметить, что сейчас ключевой метрикой качества образования в университетах становится трудоустройство выпускников. Многие страны испытывают трансформацию рынка труда, и это тренд, который только нарастает во всем мире. Кстати, этим обусловлен повышенный интерес к vocational education – среднему профессиональному образованию с его короткими сроками обучения, которые сразу формируют рабочие кадры для экономики.
Тесная связь учебных заведений с индустрией обусловлена как раз текущими особенностями рынка труда. Один из ключевых показателей эффективности университетов – показатель трудоустройства выпускников. Рейтинг трудоустройства, недавно опубликованный Минтрудом, дает вузам понять, что их эффективность будут оценивать прежде всего с точки зрения дальнейшей трудовой траектории выпускников. Учитывается и связь направления подготовки с дальнейшей профессией, и зарплаты, которые формируют добавленную стоимость выпускников университетов относительно всех других уровней образования.
– Можно ли сказать, что образовательные треки будут более четкими (учился на педагога – работай учителем) или, напротив, очень вариативными?
– Готового ответа нет. В текущем нормативном поле никто не ограничивает выпускников вузов в выборе той или иной профессии. Вы можете закончить Физтех по инженерному профилю и пойти работать руководителем в школу. Поэтому, как будут регулироваться треки и будут ли вообще, пока непонятно. Но есть и другие примеры – в частности, в сфере здравоохранения: у выпускников появились обязательства отработать до трех лет в государственных клиниках. Так что, думаю, в эту сторону действительно сейчас пристально смотрят.
Если мы говорим про образование на бюджетной основе, то фактически за обучение студентов в университете платят налогоплательщики (мы, в том числе). И для нас с вами важно понимать, что, поступая в образовательное учреждение, человек, который этим шансом воспользовался, должен приносить пользу стране (нам), формируя тем самым отдачу (пользу) от высшего образования.
– Вузы уже начали адаптироваться к новой модели? Когда был переход от специалитета к бакалавриату, многие жаловались, что приходится в авральные сроки «резать» программы.
– Это один из вопросов, который мы все чаще поднимаем на совещаниях по новой модели. Если вспомнить период перехода от специалитета к бакалавриату и магистратуре, то это была стрессовая история для университетов, поскольку им нужно было в короткие сроки перейти с одной модели на другую.
Сейчас, мне кажется, сделано очень правильно, что, во-первых, есть «пилот», в котором участвуют 17 вузов (6 в первой волне и 11 во второй), во-вторых, есть возможность переводить только часть образовательных программ.
Постепенный переход к новой модели – очень грамотное решение с точки зрения минимизации стрессовых рисков у команд, которые принимают такие решения.
Я по своей части много общаюсь с университетами и пытаюсь выяснить, какую подготовительную работу по переходу они ведут. Есть те, кто проводит обсуждения, знакомится с практиками и решениями, которые уже существуют в университетах-пилотах. Многие, как минимум, смотрят презентации, посвященные реформе. Валерий Николаевич Фальков регулярно делает презентации по новой модели. Так что, как минимум, руководители университетов понимают, что происходит.
В то же время, часть вузов не ведут никакой подготовительной работы. И мотив у них такой: пока нет нормативных актов, зачем огород городить? Нормативка выйдет – тогда и начнут. Я им отвечаю: «Это плохой путь, по которому не стоит идти. Когда нормативы выйдут, вы должны будете упаковать в них свои образовательные программы. Но ведь это не просто переход с одной нормативки на другую, а глубокая работа над набором и содержанием образовательных программ, над связкой с индустрией, над тем, как вузы хотят повысить качество образовательных программ».
Если университеты заранее разработают свое концептуальное видение, им будет значительно проще при переходе от одних нормативов в другие заложить те глубокие смыслы, благодаря которым они будут трансформировать свои образовательные программы.
Принципиально важно донести до университетов то, что это не просто переход с одной модели на другую, а глубокая и содержательная работа, которая позволит университетам качественно реализовать свою образовательную миссию.
– Какие перспективы для аспирантуры? Не секрет, что молодежь нередко просто «пересиживала» в ней какое-то время, а диссертации так и не защищала. Или рассматривала аспирантуру как некий транзит на пути к оптимальному трудоустройству.
– Насколько аспирантура в новом виде будет эффективнее, однозначно ответить сложно. Мы как исследователи всегда основываемся на доказательной базе. А чтобы оценить эффективность новой модели, нужно ее внедрить, проследить несколько лет и посмотреть, как ее результаты отличаются от тех результатов, которые были в прежней модели.
Аспирантуру выделяют в отдельный уровень профессионального образования. И как это скажется на защищаемости аспирантов, нам пока неизвестно.
Куда более интересна, на мой взгляд, та риторика, которая сейчас звучит в плане выделения разных аспирантур: классической академической и профессиональной аспирантуры.
С академической аспирантурой все более-менее понятно – это классическая аспирантура, которая будет подразумевать фундаментальные исследования.
Профессиональная аспирантура – более сложная история, которая предполагает большую интеграцию с индустрией и написание диссертации в стенах предприятия. И не всегда результатом такой аспирантуры должна являться классическая кандидатская диссертация. Так или иначе, это глубокая научная работа на предприятии или в исследовательском отделе компании.
– Лаборатория «Развитие университетов», вероятно, будет активно наблюдать за развитием событий.
– Конечно. Мы сейчас пристально следим за теми участниками «пилота», которые уже реализуют переход. Мы следим за всеми ключевыми реформами, которые происходят, регулярно участвуем в мероприятиях, где вузы-первопроходцы делятся своими практиками. Мы держим руку на пульсе происходящего.
У нас также есть программа ДПО «Принципы разработки образовательных программ в новой модели высшего образования», на которую мы сейчас набираем группу. Программа адресована тем, кто понимает важность перемен и готов меняться.
Есть и магистерская программа «Управление в высшем образовании» для сотрудников вузов, нацеленных на управленческую карьеру или развитие собственных проектов в образовании. Студенты изучают модели и стратегии управления, тренды в образовании, перенимают опыт вузов-партнеров и создают собственные аналитические продукты. Выпускники программы возглавляют вузы, факультеты и институты, работают в госуправлении и создают инновационные программы в высшем образовании.
В подписке — дайджест статей и видеолекций, анонсы мероприятий, данные исследований. Обещаем, что будем бережно относиться к вашему времени и присылать материалы раз в месяц.
Спасибо за подписку!
Что-то пошло не так!