Почти в 100% случаев люди решают через экономику психологические проблемы

Отношения с деньгами — один из самых честных индикаторов психологического здоровья человека. Почему одним не хватает денег даже при высоком доходе, а другим - хватает и небольшого, как распознать финансово здорового человека и зачем психологу разбираться в праве и экономике — об этом в интервью кандидата экономических наук, магистра психологии и автора программы «Финансовая терапия: психология и экономика» Елены Дорошенко.

Елена Дорошенко

Kандидат экономических наук, магистр психологии, приглашенный преподаватель НИУ ВШЭ. Практикующий психолог в подходе «транзактный анализ», кандидат CTA-P в Европейской ассоциации транзактного анализа. Провела более 3200 часов индивидуальных и 300 семейных консультаций. Автор научных исследований по психологии финансового поведения, публикуется в журнале «Транзактный анализ в России».

Содержание:

Человек с довольно скромным окладом может считать себя богатым

— Кого, на ваш взгляд, можно считать финансово благополучным человеком?

— Этот вопрос я изучала в магистерской диссертации и выработала понятие финансовой состоятельности. Финансово состоятельный человек – это тот, который считает, что у него достойный уровень жизни, и при этом либо вообще не имеет кредитов, либо не имеет просрочек по ним.

— Почему именно эти два критерия, а не, например, конкретная сумма дохода?

— Конкретная сумма тоже имеет значение: например, если доход в расчете на члена семьи на уровне прожиточного минимума или немногим выше, то, действительно, необходимо предпринять срочные меры по увеличению дохода, вплоть до получения пособий, помощи от других родственников и так далее. Чаще я использую вот какой материальный критерий: доход на одного члена семьи должен составлять не менее, чем прожиточный минимум, установленный государством, умноженный на два. Обычно этой суммы хватает на закрытие базовых нужд - еду, одежду, а также на что-то дополнительное: некоторые медицинские услуги, оплату недорогого кружка для ребенка и так далее. Сейчас это порядка 40 тысяч рублей на человека (то есть для семьи из трех человек - это 120 тысяч рублей). Подчеркну, это очень приблизительная рамка, не всем подходящая - и тем не менее, она может служить ориентиром того, когда действительно человеку не хватает на базовые нужды.

Однако люди с таким уровнем дохода в терапию приходят редко. Чаще обращаются те, кому дохода хватает для закрытия базовых нужд, иногда и с большим избытком, но при этом они могут чувствовать себя глубоко несчастными и определять свой доход как очень низкий и недостаточный.

Примеры субъективного отношения к конкретным цифрам в практике встречаются регулярно. Например, несколько лет назад одинокий молодой человек, живущий в небольшом городе в арендованной квартире, без дорогостоящих хобби и ипотеки, говорил про доход в 120 тысяч рублей так: «Мне на базовые потребности не хватает». При этом он имел в виду, что хотел бы в любой момент тратить деньги на самые разные вещи, как только ему этого захочется: кафе, одежду, прогулку на катере и так далее.

В другой ситуации примерно в те же годы мужчина с семьей считал, что такой же суммы вполне хватает на размеренную и простую жизнь. На этот доход семья жила с маленьким ребенком, арендовала небольшую квартиру и время от времени ездила в небольшие путешествия.

Так влияет стиль финансового поведения: при меньшем доходе может быть ощущение достатка и благополучия, при большем — ощущение нехватки и чувство неудачи.

Здесь и далее все примеры клиентов приведены с соблюдением конфиденциальности. Также получено согласие клиентов на упоминание фрагментов их историй в публичном пространстве.

— Как вы понимаете, что человек использует деньги не по прямому назначению, а пытается закрыть ими другие потребности — в любви, признании, безопасности?

— Обычно это можно выяснить на этапе диагностики. Чем больше разрыв между доходом, которого хватит на базовые нужды, и желаемой цифрой, тем больше вероятность, что через экономику человек хочет закрыть психологические потребности.

Еще один важный признак — разрыв между фактической рыночной стоимостью компетенций и суммой, за которую человек хочет себя «продать». Или разница между доходом, который можно зарабатывать комфортно, имея выходные и возможность отдыхать, и доходом, к которому человек стремится.

При этом достигать психологического благополучия через финансовые достижения не абсолютное табу. Вопрос в том, насколько мы это осознаем и насколько этим управляем.

Очень часто глубоко внутри, даже под большими запросами и целями серьезных и уже успешных людей, лежат психологические трудности. Например, клиент с крупным бизнесом в одной из развитых стран мечтает построить бизнес в столице другого государства. Когда мы исследовали это глубже, оказалось, что, по его убеждению, если он построит бизнес там, родители наконец поймут, что он действительно умный. Развитого бизнеса в своей стране оказалось недостаточно для получения родительского признания. В другом случае клиент с запросом на карьерный и финансовый рост, когда я спросила: «Каким вы будете, когда у вас будут все эти деньги?», ответил: «Ну вот, выйду из подъезда и всем себя покажу, какие у меня классные шмотки».

Я бы сказала, что в подавляющем большинстве случаев люди так или иначе решают через экономику какие-то психологические проблемы. Исключение — ситуации, о которых я уже говорила, когда доход действительно низкий. Вопрос лишь в том, насколько это запутано и насколько человек это осознает. Чем меньше осознает, тем тяжелее ему достигать целей и менять поведение.

Шаг номер один в терапии — это проживание горя

— С какими запросами чаще всего приходят к вам клиенты?

— Запрос на рост дохода. Он всегда стабильно популярен.

Популярна и работа с долгами. А в последнее время в моей практике чаще стали появляться запросы от людей, обманутых супругами. Чаще это женщины, но был и случай, когда с такой проблемой обратился мужчина.

Например, пара живет больше пяти лет в браке, и муж говорит: «Давай ты будешь оплачивать все бытовые расходы, а я буду копить, у меня это хорошо получается». Жена соглашается, а через несколько лет слышит: «Мне надоело с тобой жить, ты уже давно меня не устраиваешь, я ухожу. Накопления мои, по справедливости». К сожалению, это повторяющийся сценарий.

В другом случае муж предлагает оформить общий дом на своего отца: «Так удобнее, у него ведь льготы по уплате налогов». Когда дом достроен, муж инициирует развод, и жена уходит из брака ни с чем.

Еще один типичный вариант — когда мужчина убеждает женщину не регистрировать отношения: «Мы с тобой выше этого. Квартира, оформленная на меня, это всего лишь бумажки, в реальности она и твоя тоже». Потом он уходит в новую семью, а у женщины нет никаких прав на собственность, которая была заработана обоими.

Это часто повторяющиеся в практике случаи, иногда может помочь работа с юристами, но доказать что-либо удается далеко не всегда.

— Как вы работаете с такими случаями?

— Первый шаг — всегда рекомендация обратиться к юристу и предпринять все возможные в данной ситуации меры для защиты своих прав или хотя бы для минимизации ущерба.

Следующий шаг — признание ущерба для самих себя и проживание горя. Не столько по поводу потери крупной суммы, сколько по поводу разрушенного доверия: человек много лет жил рядом, ему верили, в отношения вкладывались искренне, а в итоге оказалось, что все это время он использовал партнера.

Затем, если для клиентки или клиента это актуально, мы разбираем, как человек попал в такую ситуацию, что могло насторожить, но не насторожило вовремя, а что привлекло в такой личности.

Встреча с финансовым обманом — не всегда то, что можно было предусмотреть. Однако в случае брачных отношений ситуация несколько другая: если нас обманывали много лет, значит, на что-то мы закрывали глаза. И чтобы в дальнейшем таких ситуаций избежать, важно понять, на что именно мы закрывали глаза, как мы это делали и зачем.

— Где в работе с финансовыми запросами нужна глубокая терапия, а где достаточно консультативного подхода?

— Хорошим ориентиром может быть сравнение запроса с текущей реальностью клиента. Чем больше разрыв между тем, где человек находится сейчас, и тем, где он хочет оказаться, тем выше вероятность, что это будет долгая терапевтическая работа.

Например, программист зарабатывает 300 тысяч и хочет попросить у руководства прибавку в 50 тысяч, но не знает как, — это практически всегда консультативный уровень. Когда ситуация понятна и состоит из нескольких шагов, как правило, достаточно коучингового подхода.

Кстати, рост благополучия возможен не только через увеличение дохода. Иногда человеку достаточно вовремя узнать, что он имеет право на поддержку, например обратиться в службу социальной защиты, органы опеки или профильный фонд. Люди могут запутываться в пенсионном законодательстве и не получать положенные им деньги. Семьи с лежачими больными не всегда знают, что могут оформить помощь соцработников или другие меры поддержки. В таких случаях правильно оформленные документы помогают снизить не только финансовое бремя семьи, но иногда и физическую нагрузку. В моей практике бывали случаи, когда такая информация была для клиентов в моменте даже полезнее, чем психологическое консультирование.

Что касается терапевтического уровня работы, здесь возможны самые разные ситуации. Помимо работы с заядлыми должниками и азартными игроками, бывают и менее очевидные запросы. Например, нередко приходят люди, у которых на работе повторяется один и тот же сценарий: спустя какое-то время отношения с коллегами или руководством не складываются, и человек увольняется.

В таком случае полезна терапевтическая работа, совмещенная с консультативной. С некоторыми клиентами я даже заключаю прямые договоренности, например, клиент не увольняется, пока не найдет новую работу или не проработает на нынешнем месте шесть месяцев.

Психолог тоже иногда дает советы

— В терапевтических подходах часто говорят, что психологу неэтично давать советы. Как это работает в финансовой терапии?

— Есть вещи, которые я говорю напрямую. Более того, я могу предупредить клиента, что если он не выполнит мою рекомендацию, я не смогу взять на себя ответственность за продолжение работы. Это касается ситуаций очевидно разрушительного поведения.

Например, в работе с одной из моих клиенток выяснилось, что ее муж азартный игрок, а она берет на себя его долги. В этом случае рекомендация была прямой: ей нужно обратиться к юристу. Иначе единственное, о чем мы можем говорить, это ее собственная безопасность.

Она согласилась. Через две-три консультации перестала брать долги мужа на себя, получила консультацию у юриста и выполнила его рекомендации, чтобы минимизировать ущерб по уже взятым долгам и риски по тем долгам, которые еще могут возникнуть.

Клиенту изнутри не всегда ясно, что он ведет себя небезопасно. Если игнорировать такое поведение, в процессе консультирования и глубокой эмоциональной работы оно может даже усилиться. Поэтому сначала безопасность, финансовая и эмоциональная, и только потом рост.

— Почему основой вашего подхода стал именно транзактный анализ?

— Для преподавания финансовой терапии в России я выбрала именно транзактный анализ как основу курса, хотя в программу также входят отдельные элементы других подходов.

Интересно, что Эрик Берн, автор транзактного анализа, разработал теорию эго-состояний на основе именно финансового запроса. У него был клиент, который в литературе фигурирует под именем мистер Сегундо. Фактически вместе с ним Берн разработал концепцию эго-состояний, базовую для транзактного анализа. И хотя, как говорят его современники, сам Берн относился к финансовым вопросам даже с некоторым презрением, я считаю этот подход наиболее подходящим по ряду причин.

Прежде всего, в нем очень много простых и в то же время точных терминов, понятных после короткого объяснения. В транзактном анализе базовая концепция — эго-состояния, и каждому интуитивно понятно, что такое «родитель», «взрослый», «ребенок». Или, например, «драматический треугольник»: преследователь, спасатель, жертва. Эта концепция очень удобна для объяснения и терапии зависимого поведения.

Есть и другие важные для финансовой терапии инструменты: концепция хамартического, или трагического, жизненного сценария, метод заключения антисуицидального контракта, игра «Должник». Все это помогает работать с разрушительными видами финансового поведения и говорить с клиентами на одном языке, чтобы им было действительно понятно, что с ними происходит. Например, игра «Должник» объясняет паттерны поведения людей, которые так или иначе прибегают к долгам, в том числе в ситуациях, где для этого нет крайней необходимости.

Транзактный анализ — направление в психологии, разработанное американским психиатром Эриком Берном в 1950-х годах. В основе подхода лежит теория эго-состояний: Берн предположил, что каждый человек действует попеременно из трех внутренних позиций — Родителя, Взрослого и Ребенка. Родитель транслирует усвоенные правила и ценности, Взрослый оценивает реальность рационально, Ребенок реагирует на основе детского опыта и эмоций.

Ученик Эрика Берна, психиатр Стивен Карпман, развил идеи учителя и описал так называемый «драматический треугольник» (треугольник Карпмана) — модель деструктивного взаимодействия между людьми, в котором каждый играет одну из трех ролей: преследователя, спасателя или жертвы.

В настоящее время в мире есть несколько ассоциаций транзактного анализа в разных странах, издаются тематические журналы, посвященные данному подходу,- в том числе и в России. Подход продолжает активно развиваться и использоваться психологами в самых разных странах.

Трудоголик – глубоко внутри ответственный мальчик или девочка

— Как детские установки влияют на финансовое поведение взрослого?

— В значительной части случаев люди при зарабатывании денег действуют из детского эго-состояния. Например, трудоголик часто глубоко внутри остается ответственным мальчиком или ответственной девочкой. А тот, кто постоянно рискует, например в инвестировании, и в чьем детстве не хватало безусловной любви, может стараться заработать или выиграть как можно больше, чтобы наконец почувствовать, что он достоин любви и принятия.

В финансовой терапии мы уделяем большое внимание тому, чтобы различить, действует ли человек сейчас из взрослого состояния. Если я во взрослом, то могу спросить себя: если я буду работать десять часов в день, как это повлияет на мое здоровье? Если я буду постоянно в командировках, как это повлияет на отношения с женой или мужем?

Детское состояние, напротив, видит только привлекательную цель, но не замечает последствий. Человек увидел интересную должность, высокую зарплату или заманчивый инвестиционный проект и понесся, не замечая ничего вокруг.

— Что важно закладывать ребенку с детства, чтобы во взрослом возрасте он был финансово здоровым?

— Самое главное — любовь. Ребенок, который чувствует себя любимым и в безопасности, с малой вероятностью разовьет смешение экономических и психологических потребностей. Если к этому добавить немного фрустрации — когда ребенку иногда отказывают в покупках, когда у него есть домашние обязанности, когда он понимает, что если хочет вкусно пообедать, то может приготовить сам, — то мы получаем взрослого человека с очень высокой вероятностью здорового финансового поведения.

Карманные деньги — важный инструмент, но не единственный. При этом, лучше пусть это будет 100 рублей, но стабильно, чем 5000, но с перебоями. И сумма должна соответствовать окружению ребенка. Ко мне приходили клиенты, которые были травмированы чрезмерно большими карманными деньгами, как бы странно это ни звучало. Это создает сложные паттерны: ребенок не понимает, как себя поставить среди друзей и одноклассников: угощать других или скрывать, что у него больше.

«Нам всем нужны знания и в психологии, и в праве, и в экономике»

— Елена Викторовна, вы сами пришли к психологии и теме денег, уже будучи экономистом. Почему выбрали именно такое направление?

— На самом деле психологией я интересовалась еще когда получала экономическое образование. Кандидатская диссертация была написана на стыке экономики и психологии. Исследование посвящено связи между особенностями кадровой политики крупных компаний и их финансовыми результатами.

Работа с людьми меня всегда интересовала. Я много и регулярно участвовала в разного рода благотворительных проектах. Когда контактируешь с людьми, оказавшимися в тяжелой ситуации, замечаешь, что это другой стиль мышления, не такой, как у тех, кто проходит трудности успешно. Начинаешь разговаривать с таким человеком в ключе «ну ты же сам...», а он не может этого понять, не видит связи между своими действиями и их, казалось бы, очевидными последствиями. Это ставило меня в тупик и вызывало еще больший интерес к тому, как люди думают и как помогать им мыслить более конструктивно.

Потом я поступила в Вышку, и еще во время обучения Вадим Артурович Петровский, научный руководитель образовательной программы «Персонология. Консультативная психология и психотерапия», предложил мне тему, связанную с деньгами, и для курсовой, и для магистерской. Я с энтузиазмом согласилась. Получились две хорошие научные работы, одна из которых опубликована.

Я считаю, что хорошее финансовое положение - важная часть общего психологического благополучия. Хорошее материальное положение подкрепляет наше чувство собственного достоинства, а это очень важно для ощущения себя счастливым и справляющимся с этой жизнью человеком. Мне нравится, когда люди благополучны — и я сама, и вокруг.

— А далее вы пришли к финансовой терапии?

— С подходом, который называется «финансовая терапия», я познакомилась еще во время подготовки курсовой работы. Это направление развивают Брэд Клонц и его последователи. Основной замысел в том, что в психотерапии мы должны учитывать экономическую реальность клиентов, работать в том числе с конкретными фактами и цифрами, а не только с эмоциями или ошибками мышления.

Интерес к тому, как может быть организована терапия именно финансовых запросов, рос и зрел с момента знакомства с этим подходом. Я поняла, что России нужна магистратура, которая обучала бы психологов работать с финансовыми запросами, потому что в этой области очень много заблуждений и ненаучных, неапробированных методик. В том числе разного рода магические подходы, преподаваемые на псевдонаучном уровне, из разряда «давайте помедитируем и привлечем деньги».

— Кто сегодня приходит обучаться на программы по финансовой терапии и зачем?

— Очень разные люди. Часть слушателей приходит не с целью профессионально работать с финансовыми запросами, а скорее чтобы что-то понять для себя. Есть и финансовые консультанты, которые сталкиваются с тем же, с чем я сталкивалась в при работе в сфере благотворительности: видишь ошибку мышления у человека и совершенно не понимаешь, как до него донести. Объясняешь, а он снова и снова делает то же самое. А когда все заканчивается плохо, говорит: «Это случайность. Я не это имел в виду, когда вложил все свои деньги и единственную квартиру в неудачный бизнес». Консультанты приходят за пониманием того, что движет такими людьми.

Психологов на программе больше всего. Но показательно, что несколько человек сказали мне, что специально получили психологическое образование именно ради этой программы.

Нам всем, вне зависимости от направления работы, нужны знания и в психологии, и в праве, и в экономике. Объясню важность на примере. Недавно ко мне пришла клиентка, которая семь лет находилась в терапии и все это время жила с мужем, не оформив отношения в ЗАГСе. Муж приобретал активы на свое имя, но за общий счет: в покупки вкладывались оба, а она дополнительно участвовала через ведение общего хозяйства, приготовление пищи и так далее.

Клиентка была уверена, что в случае чего докажет в суде совместное хозяйство и сможет забрать из отношений хотя бы часть имущества, которое помогала создавать. За семь лет ее психолог ни разу не оспорил эту концепцию. Я предполагаю, просто не знал о правовых последствиях такой ситуации и о том, насколько уязвимой оказывается клиентка при любых форс-мажорных обстоятельствах, включая расставание или внезапную смерть партнера. От этого, к сожалению, не застрахован никто из нас, вне зависимости от уровня здоровья или качества отношений с близкими.

Как я заметила, психологов много учат тому, как распознавать другие небезопасные ситуации: например, если человек злоупотребляет лекарствами или веществами, если у него есть значительные нарушения сна или питания. Но когда речь идет о финансовой ситуации, общепринятых норм почти нет. Нет устоявшихся рамок безопасного и небезопасного поведения, за исключением совсем крайних форм.

Именно для того, чтобы такая важнейшая сфера жизни, как финансовая, могла ясно и зрело обсуждаться во время терапии, и существует эта программа.

«Финансовая терапия: комплексный подход к терапии финансовых запросов» — программа профессиональной переподготовки факультета социальных наук НИУ ВШЭ, первая в России академическая программа, готовящая психологов для работы с финансовыми запросами клиентов. Включает психологические методики, основы права, экономики и карьерного консультирования. Программа рассчитана на 272 часа всего, в том числе 160 контактных часов и длится 8 месяцев, занятия проходят онлайн дважды в неделю (с перерывом на летние каникулы). По окончании выдается диплом о профессиональной переподготовке НИУ ВШЭ, дающий право вести профессиональные консультации в области финансовой терапии.