Изображение создано при помощи нейросети
Масса болельщиков мечтали попасть на недавний чемпионат мира по футболу. Но многие стремились не столько увидеть матчи воочию, сколько снять на смартфон, отмечает в статье профессор Школы философии и культурологии ВШЭ Владислав Жданов и сравнивает восприятие мундиаля со знаменитым мифом о пещере Платона, в котором узникам показывали лишь тени предметов. По мысли исследователя, пещера стала коворкингом, а тени (контент) теперь производят сами узники. Как мы «проживаем» события и какой опыт считается настоящим, читайте в интервью IQ Медиа.
Владислав Жданов
Профессор Школы философии и культурологии факультета гуманитарных наук ВШЭ.
Во время чемпионата мира по футболу стадионы отчасти напоминали мифологическую пещеру, а зрители, массово снимавшие эпизоды матчей на камеру смартфона, – ее узников, полагает Владислав Жданов.
Цитата из колонки Жданова «Пещера Платона как коворкинг»: «Тысячи людей сидят в замкнутом пространстве, глядя не на само событие, а на его проекцию <…>, которую они производят сами. <…> Мы прикованы к пещере не железом, а статусом. Снимать с трибуны собственным телефоном – вот статус. Вот доказательство, что ты был там, а не просто смотрел трансляцию, как миллиард других. Ты оператор <…>. Ты произвел контент. Твоя тень уникальна, даже если она идентична миллиону других теней, снятых с соседних мест».
Это реалии экономики впечатлений, где ценность создается через запоминающиеся события. Но зрители платят не столько за то, чтобы пережить событие, сколько за доступ к производству контента о событии, полагает исследователь. Валюта этой экономики – задокументированное присутствие (незаписанный опыт – не в счет). Получается, что пещера Платона стала коворкингом, а тени теперь производят сами узники, соперничая за возможность создать самую красивую / запоминающуюся иллюзию. Но, возможно, здесь есть место и другим интерпретациям? Об этом мы и поговорили с исследователем.
– Владислав Леонидович, аналогия с мифом Платона – очевидно, результат наблюдений не только над футбольными матчами. То же самое происходит в музеях и театрах – люди часто не столько восхищаются зрелищем, сколько снимают его на камеру телефона.
– Верно. Люди приходят в Третьяковскую галерею, но не столько смотрят, например, на «Купание красного коня» Петрова-Водкина, сколько снимают на телефон. Похожие вещи происходят и в театре.
Летом я смотрел матч Аргентина – Англия по телевизору во время чемпионата мира. Режиссер трансляции то и дело показывал трибуны: людей, заплативших невероятные суммы, приехавших издалека и попавших на стадион, – и теперь смотревших матч через свои смартфоны. Лионель Месси творил историю прямо у них на глазах, а они переживали это через прямоугольник гаджета. Так появилась аналогия с платоновской аллегорией и тем, как мы теперь сами создаем себе тени.
Впрочем, к этому инсайту я пришел еще раньше, в мае 2024 года, наблюдая в Йошкар-Оле, как люди воспринимали композицию около отеля – живые скульптуры Христа и апостолов. Я обратил внимание, что площадь полна людей, но они смотрят не на само зрелище, а в камеру телефона, на которую снимают происходящее. То же самое я наблюдал в Ватикане – людям было важно все снять на камеру.
Я стал размышлять и для себя отметил, что нам сегодня не так важно быть свидетелем события – важнее это заснять, задокументировать.
Цитата из статьи Владислава Жданова: «Сдвиг от очевидца к оператору, возможно, необратим, и он почти наверняка приносит приобретения наряду с потерями – новые формы памяти, <…> новые способы принадлежности к событию, для которых в нашем нынешнем словаре нет слов. <…> Меняется отношение между “я” и событием, то есть отношение между “я” и самим опытом. Возникает новый способ присутствия, а вместе с ним – новое отношение <…> к самому смыслу слов “ быть там”».
– Получается, если наш чувственный опыт не оцифрован, не задокументирован, он теперь считается ненастоящим?
– Его как бы нет. Вид с трибуны может быть хуже, чем трансляция в 4K: спины, штанги, плохие ракурсы, чья-то голова в кадре. Это неважно. Значимо, что это твой кадр, ты его автор, ты был там. Ты платишь не за то, чтобы пережить событие, а за доступ к производству контента о событии. Ты покупаешь не зрелище, а коворкинг для операторов: место, где тысячи таких же людей одновременно снимают, каждый для своей аудитории. Стадион перестает быть ареной и становится коллективной студией. Опыт для многих людей – и это не зависит от возраста – концентрируется в гаджетах. И такой опыт уже далеко не всегда приводит к неким новым навыкам.
– Если продолжать аналогию с пещерой и тенями предметов в ней, можно ли сказать, что такой опыт – тень опыта, иллюзия?
– Можно. Мы зачастую видим тени теней. В платоновских терминах, мы по-прежнему сидим в пещере. Наш путь может выглядеть так: мы должны выучиться, получать хорошие оценки, демонстрировать развитые жесткие и мягкие навыки, включая эмпатию, чтобы в итоге получить коворкинг в пещере (в разных версиях).
– В этой логике получается, что наш путь лежит от пещеры к пещере (школа – вуз – работа)?
– За свою жизнь мы в принципе не выходим из них, Платон гениален.
– Вернемся к мифу о пещере и к тому, что нередко мы видим лишь иллюзии, а не саму реальность. Часто мы пребываем в информационных пузырях, хотя думаем, что видим действительность.
– Наша действительность ограничена органами чувств, которые в согласии с когнитивным аппаратом формируют непротиворечивую гипотезу действительности. Но время от времени определенные индивидуумы формируют другую гипотезу, накрывающую старые. Примерно так, на мой взгляд, развивается человеческая мысль. Например, есть учение Пифагора. Ему на смену приходит условный Фуко, и его гипотеза накрывает гипотезу Пифагора. Действительность Пифагора остается, но при этом расширяется.
Тут можно вспомнить концепцию постоянно расширяющейся Вселенной. С нашей точки зрения действительность – вот такая, но со временем ученые предложат другую гипотезу и встроят нашу действительность в нее. Наш пузырь, или, в терминах Платона, наша пещера окажется частью другой пещеры.
– Попробуем шире интерпретировать конкуренцию за производство контента в «коворкинге операторов».
– Это, по сути, борьба за внимание – возможно, отчасти неосознанная. Всем нам нравится, когда нас слушают, когда смотрят снятые нами видео. Людям важно, чтобы у них была своя аудитория.
– Пользовательский контент можно рассматривать и как проявление культуры соучастия – с подключением фанатов.
– Эта гипотеза не опровергает мой тезис. Чтобы подтвердить свое участие, зрителям важно было снимать матч на свои смартфоны. При этом каждый оператор выдает нам свою реальность, меняя ракурсы съемки и редактируя это в каких-то фильтрах.
– Борьба за внимание – это и конкуренция за влияние на других людей. Иногда мы хотим влияния, чтобы получить признание.
– Действительно, тут мы можем перекинуть мостик к пирамиде Маслоу – к той ее части, которая отражает нашу потребность в признании. Когда наши базовые потребности удовлетворены, мы начинаем стремиться к тому, чтобы получить одобрение и уважение.
– Пользовательский контент свидетельствует и о стремлении к (со)творчеству.
– Интересная мысль. Тогда это уже вершина пирамиды Маслоу: потребность в самовыражении – реализации своих идей, развитии личности. Получается, если мы снимаем финты Лионеля Месси, это еще и стремление к сотворчеству? Хорошо, тогда, если мы фотографируем на смартфон картины объединения «Бубновый валет», это тоже может быть стремлением к творчеству. Мы отражаем творчество с помощью экрана. Это как в буддийской философии – в капле воды отражается целый мир.
– «Черный квадрат» Малевича тоже вбирает в себя целый мир. По одной из трактовок, это черная дыра, с которой начинается новый космос, новое направление творческой мысли.
– «Черный квадрат» – знаковая картина. У меня на рассмотрении к печати статья «The Black Square Containing the World» в Journal of Autoethnography (издается в США). Мне вспоминается странный эпизод во время одной из командировок на крупное угольное месторождение. Там в карьере встречается уголь в виде черных кубиков, в проекции они выглядят как черный квадрат. Когда я уходил из номера отеля, телевизор на белой стене в проекции моего зрения принял форму черного квадрата, и все сложилось в некий инсайт, – я написал статью по автоэтнографии (метод качественного исследования, в котором личный опыт автора используется для понимания более широкого контекста). И вот простая геометрическая грамматика, по которой мы живем: квадрат Малевича, треугольник (проекция пирамиды) Маслоу и пр.
Приведу еще один пример, иллюстрирующий эту концепцию. Одно время я работал в алмазной промышленности и видел процесс синтеза алмазов (у меня об этом есть статьи). В момент синтеза алмаз выглядит один в один как черный квадрат. Он рождается в плазме именно таким (синтез алмазов в плазме – передовой метод создания искусственных кристаллов – ред.). Так что черный квадрат – базовая геометрическая форма.
– Если взять икону Андрея Рублева «Спас в силах», она тоже включает простые формы: красный ромб, вписанный в зеленый овал. Геометрические формы несут глубокий смысл: они могут символизировать гармонию, бесконечность и многое другое.
– Верно. В развитие мысли о грамматике, по которой мы живем, можно добавить, что импрессионисты открыли эффект пикселизации (изображение делится на блоки нужного размера). Насколько они по сравнению со своими современниками ушли вперед в понимании того, как наши органы чувств воспринимают мир. Я обожаю смотреть их полотна в Эрмитаже. Периодически удается присутствовать на закрытых лекциях директора Эрмитажа Михаила Пиотровского, и выводы, которые он делает, меня потом питают долгое время. Недавно он предложил идею о том, что Эрмитаж – это ценностная и цивилизационная ось, удерживающая культурное пространство страны. Те, кто собирал коллекции (Павел Третьяков, Сергей Щукин, Иван Морозов и пр.) и кто поддерживает их, непостижимым образом формируют грамматику, по которой развивается наше общество.
– Они настраивают наше восприятие реальности.
– Да, после Малевича я много где вижу «черные квадраты». Именно культура во многом определяет нашу идентичность. Это та самая грамматика, которую мы впитываем с юности, посещая музеи, рассматривая архитектуру и любуясь полотнами художников.
Больше узнать о том, почему так актуальны сегодня учения многих философов, помогут образовательные программы Школы философии и культурологии ВШЭ – бакалавриат «Практическая философия» и магистерские программы «Философские исследования» и «Религия и общество». Подробности смотрите на страницах программ.
В подписке — дайджест статей и видеолекций, анонсы мероприятий, данные исследований. Обещаем, что будем бережно относиться к вашему времени и присылать материалы раз в месяц.
Спасибо за подписку!
Что-то пошло не так!
